Незаметно для подруги спустила заклинание, подождала и поняла, что никто в их отсутствие чары не наводил. И уже спокойно подошла к постели и подняла лист.

— Что это? — тут же встрепенулась тревожная Аниэна.

«Моя милостивая госпожа»

Первая строка была нещадно, но всё же не очень тщательно зачёркнута.

'Дорогая Илена.

Обращаясь к вам с самым искренним и честным признанием, я был готов к насмешке и унизительному отказу. Когда вы не ответили ни тем, ни другим и только сами возмутились, что не чувствуете искренности в моих словах, я не заподозрил вас во лжи. Я в самом деле был готов ради вас пройти…'

Дальше зачёркнуто начерно.

'…тот ритуал. Я хотел показать, как серьёзен к вам. И не ожидал, что вас совершенно не интересует моя честность.

Милосерднее было бы сразу отказать мне, чем так жестоко и унизительно насмехаться.

Мне не хочется знать, откуда вы прослышали о «таком», но, надеюсь, что впредь вы не будете насмехаться над чужими чувствами столь жестоко. Я понимаю, что вы хотели унизить меня, но кто-то другой может посчитать, что такие грязные мысли действительно витают в ваших помыслах, и ваша добродетель будет нарушена в чужих глазах.

Оставляю вам прощальный дар.

Надеюсь, никому больше не доведётся понять, что он значит.

Лесий А̀рвый'

Что? Это он посмел забраться к ним в комнату?

Илена вспомнила тощего паренька с восторженно распахнутыми глазами и торчащими во все стороны волосами и разозлённо поджала губы. О чём вообще этот жалкий щебечет?

Она рывком отдернула покрывало и замерла.

На одеяле лежали плетка и конская сбруя.

Грудь захлестнула горячая волна волнения. Губы сами растянулись в хищной улыбке, и Илена вновь посмотрела на письмо. И перечитала его уже с другими чувствами. Образ Лесия вдруг осветился золотом в её воспоминаниях.

Надо же, а он милый и трогательный…

— Что тут? — Аниэна взглянула на её постель и удивленно приподняла брови.

— Подарок, — почти промурлыкала Илена, — от поклонника.

Аниэна с изумлением на неё посмотрела. Она никогда не видела, чтобы подруга благосклонно реагировала на мужское внимание.

— Миленький, — пропела Илена, золотистые глаза засияли. — Ты обратила внимание, какой он хорошенький? Такой встрепанный, большеглазый. Славненький…

— Правда? — ещё больше удивилась подруга. — Тебе же он не понравился.

— Он дерзкий, — Илена прищурила глаза как кошка, готовящаяся схватить мышь. — Играть со мной вздумал, птенчик. Хорошенький какой…

— Не переживай, — Мадиш тащил встревоженного Лесия прочь от женского общежития. — Знаю я таких барышень. Они на самом деле ничего такого не хотят, просто упиваются тем, какие у них исключительные вкусы. А как только появляется риск, что кто-то раскроет их… ха!.. увлечения, сразу сдуваются и становятся такими противно-праведными. Так что не переживай, она теперь в твою сторону и смотреть побоится.

— Думаешь? — печально спросил Лесий. Разбитое сердце всё ещё ныло.

— Уверен. Но письмо надо было всё-таки мне писать. Я бы был с ней порезче.

— Нет-нет, не надо, — вскинулся Лесий. — Всё же я сам, по своему почину полез.

— Так дело и не в этом! Нельзя так играть чужими чувствами. Это даже я понимаю. Ладно, пошли, — Мадиш потянул его к общежитию лекарей. — Сейчас выпьешь настоечку и все твои сердечные раны заживут. И всё у тебя будешь хорошо.

Денёк выдался прекрасным. Ярким, солнечным и приятно-тёплым. А вот настроение у Орлида и Мадиша было не очень.

Майяри их ночными розыскными работами не впечатлилась. Она вообще прилетела в школу на драконе только после полудня и была страшно зла. Они с господином Идраем всю ночь гоняли по городу какого-то маньяка — парни завистливо вздохнули — и в итоге случайно его утопили. И виновата в гибели преступника в кои-то веки была не Майяри. Господин Идрай, когда они бежали по набережной, оторвал один из ограждающих столбов вместе с куском цепи и швырнул в убегающего оборотня. Того откинуло с набережной в реку, цепь захлестнула горло, а каменный столб потянул на дно. С водой Майяри сладить не сумела, и оставшуюся часть ночи они с господином Идраем орали друг на друга над утопленником.

— Концы в воду! — со злой насмешкой рычала Майяри.

Рассказ парней её повеселил, но они-то надеялись, что она впечатлится.

— Её-то харен сразу к серьёзным делам припахал, — завистливо протянул Мадиш. — Как только притащил в сыск.

— Так она же сама была частью серьёзного дела, — припомнил Орлид. — Харен просто её с собой таскал. За такой проблемой ещё уследи…

— Она эти «серьёзные» дела частью сама создавала! — Мадиш уже горячился.

Он хотел в запале сказать что-то ещё, но Орлид пихнул его в бок и кивнул в сторону поля. Они с некоторыми другими «везунчиками» дожидались на полигоне мастера Резвера, чтобы поступить в полное его распоряжение и отбыть полученное ночью «наказание». А на другой стороне толпились ученики боевого отделения. Парни сразу выцепили взглядами лохматого и серо-бледного Лесия. Настоечка всё же не пошла ему на пользу, и Воробей не отвечал даже на привычные, но всё равна обидные подначивания одноклассников.

Орлид и Мадиш одинаково нехорошо прищурились. После пережитого ночью, да ещё и знакомства со столь сомнительным знанием, они определённо чувствовали к Лесию дружеское расположение. И уже сделали шаг вперёд, чтобы пообщаться с новообретённым другом и потрепать зазнавшееся «вороньё», как на полигоне появилось новое лицо.

Точнее, два новых лица.

Мученически бледный Лесий вскинулся, удивлённо распахнул глаза и из просто бледного стал белым. Орлид заинтригованно вскинул брови, Мадиш напряжённо ссутулил плечи. Собравшиеся оборотни было весело загомонили, приветствуя девушек, но быстро затихли, рассмотрев, кто именно пришёл.

Первой уверенно и решительно шла гордая и прекрасная Илена. Она холодным, неприязненным взором осматривала собравшихся и чуть ли не презрительно кривила губы. Но стоило ей наконец увидеть белого как снег Лесия, как губы её изогнулись в предвкушающей улыбке, а за драгоценным блеском глаз загорелся живой огонь. За ней семенила подруга. Когда Илена направилась к Воробью, Аниэна остановилась поодаль и замерла в ожидании, нервно комкая в руках платочек.

— Чего это ей понадобилось? — Мадиш подозрительно подобрался.

— Не лезь, — осадил его Орлид.

Одноклассники Лесия сперва насмешливо зашумели, но стоило Илене бросить на них один-единственный промораживающий взгляд, и воцарилась идеальная тишина, будто мастер Резвер пришёл. Но к Лесию она повернулась с прежней