его с крепления, оттянул в сторону и перерезал. Свободный конец ушёл в овраг. На поиск обрыва потом уйдёт время; сейчас ему хватало того, что пост не сможет сразу вызвать помощь.

Двое у оврага говорили тихо. Один жаловался на мокрую землю, второй отвечал коротко и не отворачивался от дороги. Ардор обошёл их сзади, дождался, пока первый наклонится поправить плащ, и ударил рукоятью клинка под основание черепа. Второй услышал движение, начал разворачиваться и не успел поднять винтовку. Керамический клинок вошёл под край воротника, коротко и точно. Ардор удержал тело, опустил его в мокрую хвою и несколько секунд слушал дорогу.

Под навесом ничего не изменилось. Командир поста о чём-то негромко говорил с солдатом у двери, фонари давали достаточно света для дороги, но оставляли заднюю стену заставы и обочины в тени.

Третий наблюдатель оказался опаснее. Он стоял у стены, прислонившись плечом к камню, и держал автомат правильно. Не за ремень или на плече, а уже в правильном положении наготове. Когда Ардор подошёл на несколько метров, тот заметил движение краем глаза и сразу шагнул в сторону, уходя от удара, но крикнуть не успел. Ардор метнул в него нож водителя, рассчитывая сбить темп. Нож ударил рукоятью в щёку, солдат дёрнулся, и этого хватило. Через секунду он уже лежал у стены с дыркой в шее, откуда струёй утекала жизнь.

Теперь пост ослеп, с одной стороны.

Ардор не пошёл в рукопашную под навес. Там находилось четверо бойцов и командир у двери. С его зрением и дыханием такой вход быстро превратился бы в драку в тесном месте, а это давало лишние шансы людям, в теории способным зажать его в угол. Он выбрал другой порядок.

Сначала выстрелил по левому фонарю, потом сразу по правому. Фонари ярко вспыхнули, стекло звонко посыпалось на камни, свет погас уже окончательно, и пост на несколько долгих секунд остался со зрением, убитым собственными фонарями. Следующим выстрелом Ардор снял командира у двери, не давая ему собрать людей голосом, и после этого передвинулся вдоль стены, чтобы ответный огонь ушёл в прежнюю точку.

Солдаты под навесом среагировали быстро. Один упал за мешки к пулемёту, второй откатился к машине, третий вслепую выстрелил по задней стене, четвёртый потянулся к ракетнице за поясом. Ардор ударил именно по четвёртому, и ракета осталась на месте, человек упал, царапая руками мокрые доски настила. Солдат у машины пытался обойти, но вышел на линию слишком широко и получил пулю в плечо сразу потеряв сознание от болевого шока Тот, кто лёг за мешки, стрелял лучше остальных. Его пули били низко, отсекая Ардора от угла, и одна прошла совсем близко, ударив в камень возле колена.

Ардор отступил на два шага, поднял с земли винтовку наблюдателя и бросил её в сторону оврага. Металл ударился о камни. Стрелок за мешками повернул ствол на звук, и это стало его последней ошибкой. Ардор вышел из-за угла, выстрелил один раз и сразу снова ушёл в тень.

Бой на посту занял меньше двух минут.

После него у заставы остался лишь один живой - солдат с простреленным плечом у машины, но и к нему, без обезболивающего тоже стучалась смерть.

Зайдя в помещение поста, Ардор, первым делом переоделся, найдя бойца подходящей комплекции. Повседневно-выходная форма, в которой он ходил в академию, никак не годилась для прогулок по лесам и горам, и он облачился в форму гилларских егерей, не забыв поменять уже хорошо так подранную разгрузку, нормальные сапоги вместо полуботинок, и про ордена, которые аккуратно снял, и завернув в салфетку, сложил в кармашек разгрузки.

Кроме этого он собрал в один из штурмовых рюкзаков всю еду найденную в посту, воду, заново ревизовал патроны и гранаты, прихватил даже планшет с картой участка, медпакеты, и маленький компас на широком ремешке.

Уходя, он не стал поджигать заставу и не устроил лишнего шума. Дым и огонь могли привлечь воздушных наблюдателей раньше времени, а ему требовалось исчезнуть в большом лесу, пока пост ещё числится молчащим, а не уничтоженным.

Красная ракета поднялась над деревьями через пятнадцать минут. Видимо обеспокоенные отсутствием связи соседи таки дошли до поста. Свет поднялся сквозь дождь, расплылся над лесом и тут же получил два ответа с дальних направлений. Потом в небе появился низкий гул воздухолёта, но Ардор уже ушёл с дороги.

Лесной массив начался с тёмных ельников на склонах. Потом пошли смешанные чащи, старые вырубки, мокрые низины, заболоченные участки и каменные гряды, где корни держались за серую породу. Дороги там быстро превращались в намёк на дорогу. Просеки обрывались в буреломе. Ручьи меняли русло после каждого большого дождя. Для штаба это был квадрат поиска с нанесёнными линиями. Для солдата – страшная мокрая тьма, где звук приходит непонятно откуда, след пропадает на камнях, а каждый метр пути делает форму тяжелее от воды.

Но для Ардора лес был просто рабочим пространством со своей спецификой.

Он не испытывал к нему благодарности. Лес царапал лицо ветками, забирал тепло через мокрую одежду, прятал ямы под листвой, заставлял обходить завалы и всё время требовал внимания. Зато в лесу численность противника почти не превращалась в силу. Рота на дороге оставалась ротой. Рота в старом ельнике распадалась на группы, пары, голоса, огни, ошибки и усталость.

До ночи Ардор уходил без боя. Несколько раз над ним проходили воздухолёты и один раз белый луч медленно лёг на кроны, задержался на старой просеке и ушёл дальше. Ардор лежал под выворотнем, закрыв сумку брезентом, и ждал, пока наблюдатели уйдут к северу. Вода текла по плащу, пальцы на правой руке снова онемели, но зрение после промывания стало чуть лучше. Красная пелена ушла с края глаза, оставив мутное пятно и боль при повороте головы.

К полуночи он нашёл старую берлогу.

Сначала заметил торчавшие из земли корни у склона, затем сухую хвою под корнями, тёмный низкий вход и слабый, давно выветрившийся звериный запах. Свежих следов не было. Ардор конечно не полез внутрь сразу. Обошёл склон, насколько позволяли силы, проверил подходы, убрал заметные следы у входа, набросал веток так,