Мне предстояла совместная операция с бойцами из антитеррористического спецподразделения «Шторм» — мы должны были допросить синдикатовца в симуляции.

В операции, как ни странно, не участвовал ни один из рысей, однако помимо меня позвали и Максима. В качестве цели была выбрана Валерия — девушка-эксфэр, которая взяла меня под свой контроль в прошлый раз. Выбор пал на неё не случайно: она жила одна и наверняка была посвящена в дела синдиката, раз имела дар.

Сейчас мы сидели в её квартире. Всё было тщательно проверено: ни жучков, ни видеокамер, ни датчиков. На этот раз мне с Максимом не дали никаких средств связи, и мы лишь держались рядом и выполняли приказы Алексея, который был здесь главным.

— Приготовьтесь, — подал голос Алексей. — Объект заехал во двор. Сколько часов осталось?

— Примерно восемь, — ответил я, взглянув на наручные часы.

Затаившись, мы стали ждать. Через несколько минут раздался щелчок в дверном замке, а затем открылась и сама дверь. До меня донёсся стук каблуков и короткой вздох. Ещё во время подготовки мы решили, что Валерия способна брать под контроль лишь одно тело. Скорее всего, с ней было легко справиться, если держаться на расстоянии. Главное — не притрагиваться.

— Стоять! — раздался голос с прихожей. — Сумку и телефон брось! Руки за голову! Садись на стул!

— Кто…

— Не поворачивайся, сука! Только дёрнись, и прострелю тебе колени! Сумку бросай!

Через минуту я вышел из спальни и оказался в гостиной. В центре комнаты сидела Валерия. Я увидел её испуганное лицо, но знал, что это была лишь игра. На неё было нацелено шесть автоматов. Посмей она сделать неверное движение, и её действительно застрелят на месте.

— Слушай внимательно, дорогуша, — произнёс Алексей. — Я задаю вопросы, а ты отвечаешь. Попробуешь встать — будет больно. Закричишь — будет больно. Не ответишь на вопрос — будет больно. Солжёшь — будет больно.

— П-пожалуйста…

— Валя, хватит корчить рожу. Мы прекрасно знаем, кто ты такая. Будешь с нами сотрудничать — останешься в живых. Если не готова, то могу прострелить тебе башку прямо сейчас.

Её лицо заметно переменилось. Она оглядела всех совсем другим взглядом, и Алексей спросил:

— Как именно работают твои сверхспособности?

— Какие ещё сверхспособности?

Алексей посмотрел на меня:

— Ты точно всё откатишь?

— Точно, — ответил я, заподозрив неладное.

Он за один миг достал пистолет и прострелил ей ключицу. Валерия упала с табуретки и так пронзительно завизжала, что у меня аж зазвенело в ушах. Я не питал иллюзий относительно допроса и знал, что кто-то применит силу, но такого совершенно не ожидал. Я посмотрел на Максима и даже сквозь балаклаву, по одним только глазам, понял, как происходящее его встревожило.

— Валя, продолжишь кричать, всажу пулю в ногу, — вкрадчиво сказал Алексей. — Ни соседи, ни менты на помощь не придут, поэтому поднимайся и садись обратно.

Теперь она плакала по-настоящему — от боли. Тихо скуля, она с трудом села на табуретку и испуганно посмотрела на Алексея.

— Как именно работают твои сверхспособности?

Валерия отдышалась, тяжело сглотнула и ответила:

— Получаю… получаю контроль над телом.

— Это мы знаем. Как именно?

— К-кто вы такие?

Алексей навёл пистолет на её колено.

— Я скажу! Я всё скажу! Через кожу! Мне надо коснуться кожи!

— Ну вот, другое дело. Касаешься кожи, а потом?

— Переношу… переношу сознание.

Алексей глянул на Максима, и тот нервно закивал, подтверждая её слова. Всё было именно так, как мы и предполагали: Валерия переносила своё сознание в другое тело после прикосновения.

— Какое место ты занимаешь в своей преступной группировке?

— Я… я не понимаю вопроса.

— Твоё положение. Кто ты в иерархии?

— Никто! Я просто исполнитель!

Максим неуверенно взглянул сначала на меня, а потом на Алексея.

— Ну?

— Врёт.

Алексей не раздумывая прострелил ей стопу. Валерия закричала пуще прежнего. Я не хотел на это смотреть. Такие методы даже в симуляции вызывали у меня ужас.

Валерия вдруг дёрнулась в сторону Алексея, вытянув руки, и её тут же убили автоматными выстрелами.

— Вот дура, — совершенно спокойно цокнул Алексей. — Ну что, откатишь всё назад?

— Откачу, — сказал я. — Но, по-моему, это перебор.

— В смысле перебор? С террористами сюсюкаться не нужно.

— Но это же…

— Тебе-то какая разница, сынок? У тебя есть возможности — пользуйся. В чём проблема?

— Я на просмотр пыток не подписывался.

— Тебе её милая мордашка приглянулась? Поменяйся ты с ней местами, она бы ни секунды не задумывалась.

— Это здесь вообще ни при чём.

— Родственники у тебя есть?

— К чему вы клоните?

— К тому, что мы выполняем грязную работу, чтобы простые люди могли спать спокойно. Не думаешь о гражданах своей страны, так подумай о близких и представь, что эта мразотина могла сделать с ними.

— Мы…

— У тебя есть долг перед родиной, сынок, вот и служи с достоинством. Твоё дело выполнять приказы и не задавать лишние вопросы, это ясно?

Я не ответил и просто вышел из симуляции.

Глава 14

На сей раз тактика была другой: при завершении допроса я не просто перезапускал цикл, а сразу же выходил из симуляции. Всю информацию записывали с моих слов, а затем я снова входил в симуляцию. Так как в запасе было несколько часов, такая стратегия была самой удачной — мы не упускали ничего важного.

Несмотря на успех операции, радости совсем не было. Это был ужасный день: грязный, мерзкий, жуткий. Три симуляции подряд я наблюдал за тем, как Валерию пытали. Да, она преступница, но мне казалось, что настолько жестокие методы допроса были уже за гранью. Из головы не выходила сцена: ей простреливают колено, а через несколько секунд она теряет сознание от боли.

— Что ещё?

— Ничего, — ответил я. — Это всё, что она знает.

Валерия раскрыла довольно много деталей. Синдикатовцы сидели не только на пятом этаже, но на четвёртом и шестом. Сам бизнес-центр принадлежал им же, а остальные помещения сдавались другим компаниям для отвода глаз. В здании было немало оружия, что, впрочем, мы узнали ещё во время предыдущей операции.

Также она рассказала о двух новых эксфэрах, которые в ближнем бою не представляли опасности. Но самое главное — выяснилось, что в России существовали три другие базы: в Санкт-Петербурге, Новосибирске и во Владивостоке. Сами же синдикатовцы работали по всей стране. Ни адресов, ни имён других эксфэров Валерия не знала, хоть и входила в круг посвящённых — каждый из них работал строго в рамках своего региона. Про другие страны и говорить не стоило.

Однако она упомянула, что чуть больше должен был знать глава, командующий московским регионом. Проблема заключалась в том, что в бизнес-центре он появлялся очень редко и предпочитал отдавать приказы по сети.

— Полагаю, выезд можно отменять, раз все сведения получены.

— Вы правы, Лидия Анатольевна, — согласно кивнул Алексей. — В таком случае мне тоже пора возвращаться.

Он поднялся со стула и, пройдя мимо, похлопал меня по плечу:

— Хорошая работа.

«Конечно, хорошая, — подумал я, — ведь ты ничего не помнишь».

— Константин, ты тоже можешь идти, — сказала Лидия Анатольевна, когда Алексей скрылся за дверью.

— Вы одобряете то, что мы делаем?

— Что именно? — спросила она, не отрываясь взгляда от стола.

— Из раза в раз мне приходилось наблюдать за тем, как пытают человека.

Лидия Анатольевна отложила бумаги, сложила пальцы домиком и внимательно посмотрела на меня:

— Если тебе важно моё мнение, то я не сторонница таких методов. Действовать напролом — не мой конёк. Однако вынуждена признать, что допрос вкупе с твоим даром… эффективен.

— «Эффективен», — криво улыбнулся я.

— Никто не пострадал.

— А я? — сорвалось с моих губ. — Из меня психически больного хотят сделать? Почему я должен заниматься этим?

— Мне понятны твои чувства, но стоит посмотреть на ситуацию трезво: твой дар незаменим.

Несмотря на упадок сил, от волнения я поднялся на ноги и заходил по кабинету — да и думалось так легче.

— Лидия Анатольевна, мне всего восемнадцать лет.

— Что ты этим хочешь сказать?

— Я не готов к такой работе.

— В твоём возрасте люди уходят в армию.

— Я никогда ничем подобным не занимался и не хочу это видеть!

Она нахмурилась:

— Не кричи.

— Извините… Я… Вы понимаете, что это неправильно?

— Константин, будь моя воля, мы бы ограничились другими методами, но мне не под силу повлиять на мнение руководства.

— Если так, уволюсь и встану на учёт, — сказал я, вспомнив слова Максима. — Это перебор.

— Уволишься?

— Мне не оставляют выбора.

— Ты не можешь уволиться.

— Простите?

— У тебя контракт.

— Но ведь агенты могут уволиться в любое время.

— Формально для увольнения должна быть веская причина. Раньше мы закрывали на это