затеять гуляние на всю общину в честь новорождённой дочери.

— Златка, ты же придёшь? — спросил Первак, с надеждой глядя на меня во все глаза с высоты роста Адамира.

А я что? Я не могла отказать ребёнку, недавно пережившему такое страшное приключение. К тому же, отец как староста точно там будет. Значит, должны быть и мы с матушкой и братьями.

— Приду, куда я денусь.

— А ты, дядь?

— Я? — удивлённо переспросил Адамир. — Чего ж мне там делать?

— Плясать, песни петь, пироги есть, — ответил Первак весело. — Я Барышу скажу, что ты меня вытащил с ямы, он радый будет тебя пригласить. Приходи, дядь.

— Не знаю, малец, из меня плясун неважный, да и певун тож.

Я понимала — Адамир сомневался, потому что не хотел смущать своим присутствием на празднике других людей из общины. Он там будет чужой среди своих… Но не для меня! Остальные пусть как хотят, а я уже настроилась, что мы с Адамиром почти молодожёны!

— Я буду танцевать! — Сказала вдруг и сама себе удивилась. Но поздно уже было брать слова назад. Адамир явно заинтересовался, а Первак повеселел ещё больше. — Да, точно… И, может быть, петь. А ты посмотреть приходи. Договорились?

Это что ещё за новости? Я в своей-то жизни не помню, когда последний раз в клуб или на дискотеку ходила… А тут с чего-то возомнила себя лучшей танцовщицей всея Руси! Ну как так можно мозги растерять из-за мужика?! Стыдно должно быть!

Но стыдно не было, было волнительно и приятно, потому что это убедило Адамира.

Он покачал головой и рассмеялся. Смерил меня таким тёплым взглядом, что, как будто поникшие от осени цветы заново распустились и к нему потянулись.

Эх, хотела бы и я одним из этих цветочков быть…

— Ну коль зовёшь, толь приду, милая.

Милая... Я покраснела, а про себя подумала, что теперь надо поучиться хороводы красиво водить... Значит, надо будет с подружками танцы аккуратно обсудить.

Скоро Первак устал болтать и заснул прямо на спине Адамира, о чём тот как-то сразу понял не глядя, потому что зашагал ещё аккуратнее и заговорил ещё тише.

— Поведаешь, что тебя тревожит, девица?

— О чём ты? — спросила я в ответ, хотя уже предчувствовала, в какую сторону пойдёт разговор. Сердце чаще забилось.

— Сперва рассудил, что ты переживаешь за мальчонку, поэтому в думах вся. А сейчас он здеся, целёхонек. Гляжу на тебя и понимаю, что не в том причина.

— Да… Не в том…

— А в чём тогда ж? Ты не боись, как есть дай знать, всё решим.

Я вздохнула, стыдясь посмотреть ему в глаза. Не каждый день просишь взрослого серьёзного мужчину взять тебя в жёны, чтобы любвеобильного дурачка от себя отвадить.

Но делать было нечего, сама же хотела весь день об этом с ним поговорить. А заодно и узнать, какая ему самому выгода.

— Адамир… Ты меня только правильно пойми… Я хотела поговорить о том, о чём ты тогда с отцом спорил… про меня…

Он вдруг остановился. Резко, я аж не ожидала, но так, что крепкий сон Первака не встревожился.

Посмотрел себе под ноги странным взглядом. Мне стало неловко, поэтому я тоже остановилась и начала терпеливо ждать, пока он пошевелится и скажет хотя бы словечко.

А спустя мгновение, что показалось мне ужасно долгим, Адамир наконец кивнул чему-то в своих мыслях и ответил:

— Я в тот вечер много рассуждал о споре с твоим тятькою… И вот, к чему пришёл… Прав он во всём. Известно, что ты, Злата, молодая, красивая. Тебе нужен такой же ладный жених, а не старый сыч. Прости, про женитьбу брякнул не подумавши, шибко в себя поверил там, где не следовало. Так что не кручинься, козочка, не буду неволить тебя своими узами брачными. Можешь дальше скакать на здоровье.

Я побледнела и чуть не прижалась к смолистой сосне спиной от услышанного. Передумал? Ну здрасьте приехали!

Глава 19. Отцовский наказ

Не зная, что сказать, я замерла с приоткрытым ртом, рассматривая Адамира. А тот всё продолжал изливать душу:

— Да и верно ты сказала, не по-людски играть в карты на тебя, не вещь ты. За милого сердцу мужика девица замуж и без всяких игр выскочит.

— А я и выскочу! — ответила я, не сдержавшись. Громче, чем следовало, но Первака всё равно не разбудила, и ладно. — Что, не веришь?

Адамир отступил на шаг назад, видно, потеряв равновесие от услышанного, но устояв на ногах. Посмотрел на меня большими глазами, губы его слегка приоткрылись. Он молчал какое-то время, рассматривая меня внимательно. До каждой волосинки, выпавшей из косы из-за ветра.

И наконец спросил:

— Стряслось чего дома?

Блин… А ведь он прав. Стряслось, только не дома. Хотелось, чтобы Всеслав от меня поскорей отцепился. Но дело не только в этом! Я правда не против была бы за него выйти.

С другой стороны, он меня про дом спросил, так что…

— Нет. С чего ты взял? — ответила я.

— А чего тебе вдруг замуж? Ещё и за такого…

— С тобой разве что-то не так? Ты добрый, хозяйственный, заботливый.

Адамир усмехнулся и медленно пошёл дальше по тропинке. Я — за ним.

— Полно тебе, Злата… Ты за свою жизнь небось и не видала боле мужиков никаких. А их много на свете.

— Зачем мне много? Мне нужен один.

Он вдруг остановился, тяжело вздохнул и многозначительно глянул на спящего на его спине мальчишку.

— Угомонись, козочка, погоди. Не сподручно сейчас с тобою о сём говорить. Надобно мальца отдать матери.

Его слова были правдой. Незачем ребёнку, пусть и спящему, греть уши разговорами о нашей женитьбе. Это дело взрослых. Но всё же надо было дать понять, что мы ещё не закончили.

— Тогда, как будем у твоего дома, я за отцом схожу и за Живдой. А потом вернусь, и поговорим. Никуда уже не денешься от разговора!

— Деваться я, краса, и не собирался. Буду ждать тебя.

***

Так и получилось, я привела их к его дому. Стоило Живде увидеть сына, сидящего на крыльце лесного домика, она бросилась бежать к нему так, что опавшие листья с земли