Отец скрипнул зубами и глянул на меня. Знал, что я уже всё решила, но всё равно спросил:

— Правда с ним пойдёшь? Не боязно? Гляди, какой он мужик здоровый, ратный. Вдруг зашибёт ненароком?

Глянула на Адамира и покраснела. За одними только его широкими плечами можно было укрыться от всего на свете! Да-а-а… Это точно! Здоровый! За таким как за каменной стеной!

Я еле сдержалась от глупой улыбки, ведь отец всё ещё ждал слов, пристально рассматривая моё лицо.

— Да, пойду, — ответила я смело и приблизилась к Адамиру на пару шагов. — Он спас меня всё-таки. С ним мне ничего не грозит. А ты иди, пап, успокой народ и Живду. Начните искать около её дому.

Отец покачал головой, но отпустил. Обнял на дорожку.

— Ох, доча, какая ты у меня уже взросленькая, рассудительная стала… Коль считаешь, что так лучше, пускай. Токмо будь аккуратнее, чуть что, и сразу домой!

— Ладно. Матушке передай, чтоб сильно не тревожилась.

— Адамир! — Голос отца зазвенел стальными нотками, стоило ему разомкнуть объятия со мной. — Смотри мне! Молись Перуну, чтоб со Златой ничего не стряслось, покамест она с тобою. Ежели до потёмок к дому не воротится, разыщу тебя и шкуру спущу, понял?

— Ну коль так, то я сам тебе свою шкуру принесть готов, войт.

— Надеюсь, проверять нужда не припрёт.

Власий поцеловал меня в лоб и пошёл по тропе к общине, опираясь на посох. Пока смотрела ему вслед, что-то внутри меня дрогнуло, глаза стали мокрыми. Так вот она какая, отцовская любовь. Строгая, но сильная…

Непонятно, кому хотелось плакать больше — Златиному телу или Аниной душе. Чтобы не думать об этом, я зажмурилась на секунду, затем обернулась к Адамиру. Тот всё стоял молча, грел мне спину взглядом и почему-то выглядел бледным.

Но тут опомнился и поспешил меня успокоить:

— Не кручинься, козочка. Ежели плутать по лесу не хочешь, я и сам могу найти мальчонку. Ты скажи токмо, кого искать и с чего начать.

— Нет, всё хорошо, я пойду с тобой. — Помотала головой. — Погоди… Ты опять меня так назвал?

— Как?

— Козочка! — Я фыркнула с усмешкой. — Почему козочка?

Адамир призадумался ненадолго и пожал своими сильными плечами. Видимо, для него это тоже был хороший вопрос.

— Не подумал, Злата… Не по нраву тебе? Не буду боле так звать.

— Нет, это… мило. Необычно, но мило

Адамир усмехнулся, взгляд его синих глаз наполнился теплом. Оставив лукошко грибов на крыльце, он произнёс:

— Ну тогда пойдём, милая козочка, найдём заплутавшего. Держись рядышком.

______

*Длань — ладонь.

Глава 16. Слово на языке

Как выглядел Первак, я в общих чертах рассказала уже на ходу. Боялась, что скудных описаний может не хватить, но Адамир успокоил тремя уверенными словами — «Найдём, краса, найдём».

Эти поиски разительно отличались ото всех волонтёрских рейдов, в которых мне доводилось принимать участие раньше. В другой жизни, разбившись на маленькие группы по трое-четверо мы бродили допоздна при полной экипировке, с фонариком в одной руке, с картой и ориентировкой — в другой.

Притом мы кричали так громко, что эхо голосов остальных членов поисково-спасательного отряда иногда долетало из других концов радиуса.

В одну из таких вылазок, помнится, я надорвала голосовые связки так сильно, что пришлось идти к врачу. Неделя удалённой учёбы, потом лекарства, ингаляции, общение с мамой только с помощью записок.

Голос полностью восстановился только месяц спустя, и я смогла на собственной шкуре прочувствовать, что это такое — хотеть столько всего сказать, столько эмоций пытаться выразить голосом… А никак!

И вскоре после того, как поправилась, я отправила добрую часть своих студенческих сбережений в фонд помощи глухонемым и слабослышащим.

Моя мама ещё головой покачала, мол, эх, Аня-Аня, купила бы что-нибудь для себя! Но я знала: в душе она всегда гордилась моим стремлением помогать всем кому не лень. И часто хвалилась перед соседками, какая я у неё сердобольная альтруистка.

Я вылезла из воспоминаний о прошлом, когда вдруг начала падать, запнувшись о ползущие по земле стебли дикого вьюна.

Раздался громкий голос Адамира, я вздрогнула, замерла… И это странным образом спасло меня от столкновения с землёй. Я ощутила на своих плечах грубоватые мужские ладони. До такой степени горячие, что будто братской рубахи на мне и не было, а часть этого жара ушла от плеч к щекам. На меня в упор смотрели синие и чистые, как два Байкала, глаза Адамира…

— Боги и предки! Как же испужала ты меня, Злата. В который раз житьё моё проносишь перед очами…

— В который? — спросила я, про себя подмечая, что его руки всё ещё на мне, а мои щёки стали всё румянее.

— Во второй.

— А первый когда был?

Адамир помолчал, спешно увёл взгляд от моего лица, будто застуканный за хулиганством. Но ответил. Тихо… И с каждым словом, сказанным с трудом, его руки на моих плечах сжимались всё сильнее, но не переступали грань боли.

— Да вот… Давеча… Егда на камне твою голову увидал…

— Ты правда испугался? — Продолжала расспрашивать я, не до конца понимая зачем.

Наверное, всё ещё не хотела, чтобы руки от меня убирал. И стало так стыдно… Мы мальчика искали, а я… хотела постоять ещё так подольше, лишь бы теплом его рук насытиться. Понимая, что это неправильно, моя совесть уговорила ноги отступить на шаг.

— Ладно, странный вопрос, извини. Кто угодно испугался бы, увидев на земле девушку с разбитой головой. Давай Первака искать.

Жилы на шее Адамира дёрнулись, будто собирался ещё что-то сказать, но передумал и лишь коротко кивнул.

Мы пошли дальше, но на сей раз он попросил идти аккуратнее. И я старалась. Шла по его следам, внимательно разглядывая на земле каждую травинку и опавший листик. Контролировала собственные шаги, зачем-то следила за дыханием.

Мы всё ещё продолжали молча идти, неизвестно как далеко уже были от дома. Адамир не спешил звать Первака, а я же не хотела ему мешать.

Умом понимала: леснику лучше знать, как вести себя в лесной чаще. Ни память Златы, ни уж тем более моя, ничего о здешних краях не знала. При этом, ни на секунду мою голову не посетила мысль, что мы можем потеряться следом за мальчиком.

Адамир