– Вот именно, – сказал маг.

Он сохранял полное спокойствие. Смотрел и смотрел на детей задумчивым взглядом. Это даже пугало.

Линни вскочила со стула.

– Извините, но мы не собираемся ничего брать в свои руки. Это просто смешно. Чепуха какая-то. Нам всего лишь по двенадцать лет. Я пришла сюда, чтобы добыть лекарства, которые нужны одному человеку, моей подруге. Говорят, на Равнине есть целебные снадобья. Мы ведь сейчас рядом с Равниной?

– Наша подруга заболела, – поправил Элиас. – Мы пришли за помощью, а мне, кстати, не двенадцать, а тринадцать.

– Какая большая разница, – покачал головой маг. Не отрывая глаз от лица Линни, он отрезал себе кусочек жёлтого сыра и съел его. – Сядь, юная Линнет. У нас есть всего несколько минут до того, как я уйду на встречу с маджи, чтобы сообщить им хорошую новость.

– Какую хорошую новость? – поинтересовалась Линни.

– Ты выдаёшь себя за Девочку с луркой, так? – сказал маг. – Их героиня, их эмблема и так далее и тому подобное. И выглядишь ты приятным образом убедительно, что здесь приветствуется. Настоящая, непритворная Девочка с луркой! Я бы даже сказал, это замечательная новость.

– Я ни за кого себя не выдаю, – возразила Линни.

– Ты пришла в Излучину с луркой в руках и в этом платье – значит, выдаёшь. Посмотри! Как ты это объяснишь, девочка с Холмов? – И он указал огромной рукой поверх голов Элиаса и Линни на стену позади них.

Они обернулись и остолбенели.

На стене висела старая картина, которую обрамляли бархатные занавески с золотыми кистями.

– Послушайте! – воскликнул Элиас, в свою очередь вскакивая со стула. – Как вы это сделали?

Линни, однако, не могла ни пошевелиться, ни заговорить. Слова застряли в горле, как кость.

Картина изображала стоящую девушку лет шестнадцати-семнадцати. У неё были тёмные волосы того же оттенка, как у Линни, и так же завивающиеся на концах, и такие же глаза, глядящие прямо на зрителя, куда бы он ни отошёл, – так иногда бывает на картинах. Линни с изумлением увидела платье с красной полосатой юбкой, синим лифом и серебряными пуговицами, не говоря уже о стеблях плюща на рукавах, вышивка которых заняла у чьей-то мамы не одну неделю. На щеке у девушки была родинка, и ещё одна под ухом, а в руках – лурка, и не какая-нибудь, а та, которую Линни знала лучше всего на свете, потому что она сама смастерила её. Даже маленький цветок льна с пятью бледными лепестками был на месте.

Это был портрет слегка повзрослевшей Линнет с её собственной луркой. Но картина казалась старинной, написанной лет сто назад, а может быть, даже больше.

– Видите ли, в чём дело, – сказал маг, вставая и отряхивая крошки с коленей, – это, дорогие дети, Девочка с луркой – самая знаменитая героиня легенд Излучины. Существует много самозванок, о да, но ты, Линнет, производишь впечатление настоящей. Вот почему наши маджи захотят тебя увидеть, хоть ты и моложе, чем все ожидают. Так что я отправляюсь договариваться о встрече.

– Я не понимаю, – признался Элиас, – как Линни попала на эту картину? Она тут такая взрослая.

Маг издал низкий громкий звук, похожий то ли на лай, то ли на смех.

– У меня другой вопрос, который, скорее всего, возникнет и у маджи, и, между прочим, у землемеров тоже: как Девочка с луркой сошла с картины, притворяясь обычным человеком из плоти и крови?

Говоря это, великан изучал лица детей. Линни старалась не выдать своё недоумение.

– О, можете не сомневаться, что землемерам это очень не понравится, – продолжил маг. – Надо же – маджи завели себе настоящую Девочку с луркой. Подозреваю, что серые позеленеют от злости. Может быть, там, откуда вы пришли, персонажи картин всё время расхаживают по земле, но здесь сморщенная магия такого рода – большая редкость. Ты ценный товар, Линнет из Холмов!

– Я всего лишь я, – с достоинством произнесла Линни. Она не поняла слова, которым назвал её маг, но звучало оно, как ей показалось, неприятно. – А если магия здесь встречается редко, как вы можете быть магом?

– В тех местах, где её мало, магия тоже ценный товар, – ответил великан. – Товар – это нечто имеющее цену. Вот ты, например, дорогая. Только твоя цена ещё точно не определена. – Он положил огромную руку на голову Линни. – Веди себя хорошо, и ни тебе, ни твоему брату никто не принесёт вреда. Поняла? Это не игра, девочка с Холмов. На чашу весов положено много жизней, не говоря уже о больших деньгах. Так что с этой минуты, кем бы ты себя ни считала, ты в первую очередь она… – И он снова указал на старую картину, с которой, держа лурку в руке, уверенно смотрела почти взрослая девушка, двойник Линни.

Гостье с Холмов захотелось снять со стены картину и трясти её, пока она не объяснится. Погодите. А что это позади юбки нарисованной девушки? Линни прищурилась.

– Теперь ты Девочка с луркой, – продолжал великан. – Вдохновение маджи! Подлинник. Источник нашего богатства. Не забывай об этом.

Линни часто поморгала, чтобы видеть яснее. Да, так и есть – нарисовано предельно чётко: пушистый кошачий хвост. Пока она смотрела, хвост на картине лениво обвил ногу девушки и изменил цвет с рыжевато-золотого на серебристо-серый. Значит, картина волшебная.

Весело насвистывая сквозь зубы, маг убрал со стола остатки сыра и принёс с вешалки в коридоре своё пальто.

Не зная точно, что он задумал, Элиас и Линни покорно сидели, как кролики под взглядом лисицы, и смотрели, как маг суёт громадные руки в безразмерные рукава. Для верности он не отводил при этом от них глаз – с самодовольной полуулыбкой лисицы, рыщущей вокруг кроликов.

И вдруг набросился. Уронил тяжёлую руку на плечо Элиаса и повёл его в направлении коридора.

– Ты пойдёшь со мной, брат Девочки с луркой! – сказал он. – Будешь моим маленьким подарком для маджи. Когда они увидят тебя, то поймут, что я не шучу. От тебя больше воняет Холмами.

Элиас взвизгнул и попытался вывернуться, но освободиться из-под руки великана было невозможно.

– О нет, мой мальчик, поверь, это не такая уж плохая судьба! – произнёс маг с глубоким звучным смехом. – В конце концов, продавать оружие маджи – это моя работа. Один тип оружия серого цвета и взрывается, другой имеет руки и ноги и может многое рассказать. Что ты думаешь по поводу землемеров, мальчик с Холмов?

– Я их ненавижу, – с глубоким убеждением произнёс Элиас. – Они поймали меня в Холмах и связали. Линни пришлось сжечь их лагерь.

– Хорошо, – ответил маг,