Я поискала взглядом Джона. Он был в группе мужчин чуть поодаль, в темном костюме, с арбалетом за спиной, с каменным лицом. Северус стоял рядом, что-то говорил, но Джон смотрел только на меня. И на графа, который взял мою лошадь под уздцы.

— Вперед! — скомандовал граф, и кавалькада тронулась.

Лес встретил нас запахом прелой листвы и тишиной, нарушаемой только топотом копыт и лаем собак. Я старалась держаться в центре группы, подальше от первых рядов, где загонщики уже выслеживали добычу.— Леди Элеонора, вы бледны, — заметила какая-то дама в розовом. — Не бойтесь, охота, это весело!

— Я просто... не привыкла, — ответила я.В этот момент впереди раздался шум, крики «Ату!», и я увидела, как из кустов выскочил заяц. Несколько выстрелов, мимо. Заяц метнулся в сторону, прямо под копыта моей лошади. Та шарахнулась, я едва удержалась в седле.

— Спокойно, девочка, — прошептала я, гладя лошадь по шее.— Прекрасный экземпляр! — граф подъехал ко мне, сияя. — Жаль, упустили. Но скоро будет новая добыча.Я кивнула, чувствуя, как тошнота подступает к горлу.

Мы двинулись дальше. В какой-то момент я оказалась рядом с Джоном. Он ехал молча, глядя прямо перед собой.— Ты как? — спросил он тихо, почти не разжимая губ.— Держусь, — ответила я так же. — Ненавижу охоту.

Он чуть повернул голову, и наши взгляды встретились. В его глазах было столько тепла, что у меня перехватило дыхание.— Леди Элеонора! — окликнул граф. — Поехали с нами, там, говорят, кабан!Я вздохнула и направила лошадь за ним.

Кабана не нашли, но выгнали кролика. Небольшого, серого, с длинными ушами, он метался по поляне, пытаясь уйти от собак.— Господин Лоу! — крикнул граф. — Покажите ваше мастерство!Джон поднял арбалет. Прицелился. Я смотрела на него, на кролика, и внутри меня все кричало: "Нет, пожалуйста, не надо!"

Он замер. Палец на спусковом крючке. И вдруг, короткий взгляд в мою сторону. Всего на секунду. А потом выстрел.Болт просвистел мимо, воткнувшись в дерево в добром метре от кролика. Тот шарахнулся в кусты и исчез.

— Промах! — засмеялся кто-то из гостей. — Господин Лоу, вы, видно, не в форме!Джон опустил арбалет, лицо невозмутимое.— Ветка помешала, — сказал он ровно.

Северус, стоявший рядом, расхохотался, громко, искренне. Хлопнул Джона по плечу.— Дай-ка я, — сказал он и вскинул свой арбалет.Кролик снова выскочил из кустов, и тут же упал, пронзенный болтом арбалета.

— Браво! — зааплодировали гости. Граф подъехал к сыну, довольно кивая.— Отличный выстрел, Северус. В тебя моя кровь, не иначе.Северус усмехнулся. Он посмотрел на мертвого кролика, потом на меня. Я отвернулась.

— Леди Элеонора, вам дурно? — спросил граф.— Немного, — призналась я. — Не привыкла к виду крови.— Милая провинциалка, — он рассмеялся. — Ничего, привыкнете. В столице свои развлечения.

Джон сжал поводья так, что они жалобно скрипнули. Я видела это краем глаза и молилась, чтобы он не сорвался.

После охоты был обед на открытом воздухе. Граф усадил меня рядом с собой, подкладывал лучшие куски, наливал вино, касался моей руки при каждом удобном случае. Я терпела, улыбалась, но чувствовала на себе тяжелый взгляд Джона.— Вы сегодня особенно прекрасны, леди Элеонора, — шептал граф мне на ухо. — Я не могу оторвать от вас глаз.

— Вы слишком добры, граф, — отвечала я, стараясь держать дистанцию.— Я не добр, я честен, — он накрыл мою руку своей. — И я бы хотел продолжить наше знакомство сегодня вечером. В более... личной обстановке.

Я замерла.— Граф, я…— Я понимаю, вы скромны, — перебил он. — Но я умею ждать. Однако не слишком долго.

Он поднес мою руку к губам и поцеловал. Долго, смакуя, глядя мне в глаза. Я чувствовала, как за спиной буквально плавится воздух.— Прошу прощения, — раздался ледяной голос Джона. — Граф, могу я попросить у вас соли?

Граф нехотя отпустил мою руку, повернулся к Джону.

— Конечно, господин Лоу. Соль вон там. Рядом с вами. Прошу заметить, что я хозяин дома, а не подавальщик. Джон взял солонку, и наши взгляды встретились. В его глазах горела такая ненависть, что мне стало страшно.

— Благодарю, — процедил он.— Странный тип, — заметил граф. — Но Северус за него ручается. Ладно, не будем о скучных законниках. Выпьем за вас, леди Элеонора!Я подняла бокал, но вино показалось мне кислым.

Остаток дня тянулся бесконечно. Граф не отходил от меня ни на шаг, и я с ужасом думала о том, что будет вечером. Когда после ужина гости разошлись, он проводил меня до дверей моей комнаты.

— Спокойной ночи, леди Элеонора, — сказал он, взяв мои руки в свои. — Надеюсь, завтра вы будете ко мне благосклоннее.— Спокойной ночи, граф, — ответила я, высвобождаясь. — Увидимся завтра.

Я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и выдохнула.— Ненавижу, — прошептала я. — Ненавижу все это.В комнате было темно, только луна светила в окно. Я не стала зажигать свечи, так было спокойнее. Разделась, накинула халат и села на кровать, глядя на балконную дверь.

Я ждала Джона. Знала, что он придет. Чувствовала.Я не сразу поняла, что происходит. Просто вдруг услышала шорох, не с балкона, из коридора. Скрипнула дверь? Но я же запирала!

Я вскочила, но было поздно. Чья-то рука зажала мне рот, другая схватила за талию, прижимая к грубой ткани.— Тихо, красавица, — прошипел голос над ухом. — Хозяин хочет проверить, какая ты на самом деле.

Я рванулась, ударила локтем, попала во что-то мягкое. Мужчина выругался, но хватку не ослабил. Я чувствовала запах пота и дешевого табака. Слуга? Один из тех, что прислуживали за ужином.— Пусти! — закричала я, но ладонь на моем рту заглушила звук.

— Не ори, все равно никто не услышит, — он рванул мой халат, обнажая плечо. — Хозяин велел проверить, насколько ты доступна. Сказал, если будешь сопротивляться, я могу тебя немножко поучить.

Ужас ледяной волной прошел по позвоночнику. Я дергалась, брыкалась, пыталась укусить его за пальцы, но он был сильнее, тяжелее, и отчаяние захлестнуло меня.И вдруг дверь слетела с петель, впуская свет.

Я не успела ничего понять. Просто взрыв, грохот, и мужчина отлетел от меня, врезавшись в стену. А в проеме стоял Джон.Нет, не Джон. То, во что он превратился.

Глаза горели золотым огнем, кожа будто светилась изнутри, а руки... руки были покрыты чешуей, с длинными когтями, готовыми разорвать.

— Не тронь её, — прорычал он голосом, в котором не осталось ничего человеческого. Он шагнул к слуге, схватил того за горло и поднял одной рукой. Слуга хрипел, дрыгал ногами, лицо налилось кровью. А Джон сжимал пальцы, и я видела, как от его рук пошел дым, он буквально