…

Разумеется, змея не заползла внутрь меня, она была куда более разумна, чем её хозяин. Её волнообразные какие-то тягучие движения по груди, животу, ногам отдавались во мне внутренней дрожью и рвотными позывами. Я была на грани — отнюдь не наслаждения, как ему хотелось. На грани истерики. И я не могла преодолеть себя и изобразить даже слабую тень извращённого удовольствия, которое он от меня ждал — за что и была наказана.

— С тех пор это племя каждый год отдавало змеям невесту — и яд тамошних змей утратил свою силу, — почти буднично произнёс лорд Мизерт. — Но тебя… тебя он не захотел. Ты ему не понравилась. Продажная мерзкая тварь, даже таким тварям ты не нужна.

Он хлестнул меня между ног змеиным хвостом, ещё и еще, сжал пальцы на груди.

— У такой твари, как ты, полагаю, будет сочиться не молоко, а змеиный яд.

Я вдруг увидела лезвие, блеснувшее в его руке надо мной, и зажмурилась: лорд когда-то давно угрожал исполосовать мне лицо. Но нет. Лезвие отсекло голову несчастной змее. Кровь закапала на живот, на грудь, а свободная ладонь лорда Мизерта стала размазывать её по моей коже, липкую и холодную.

Глава 15

Лиока моего возвращения, разумеется, не дождалась — уснула. Я не стала её будить. Сама стянула одежду, сама залезла в ванну, но вместо того, чтобы начать смывать с себя ещё оставшуюся кое-где засохшую змеиную кровь — удовлетворив свою безумную фантазию, лорд Мизерт небрежно кинул мне какое-то полотенце, и я смогла вытереться, хотя и не до конца — обхватила себя руками за плечи и затряслась, как в ознобе.

Не могу!

Больше я этого не выдержу. Даже всего несколько раз в год. Неизвестно, на сколько дней Мизерт приехал в этом году. Да, сейчас у меня ничего не сломано и даже почти ничего не болит — если не считать толчка тростью в живот перед уходом — но больше я подобного не выдержу.

К кому пойти? К лорду Ликору? К Лавтуру? Последний мне, возможно, даже поверит, вот только толку-то от его бурного возмущения будет не больше, чем от комариного писку. Отец ни в грош его не ставит и только подсмеивается над его ко мне преувеличенной пылкостью. Ревнивая леди Асгая, вероятно, поддержит брата, а между скандалом с женой и шурином и капризом непутёвого сына лорд Ликор явно сделает выбор не в мою пользу. Все эти препирательства дойдут до лорда Мизерта, и тогда я ещё буду с ностальгией вспоминать сегодняшнюю ночь. Страшно даже вообразить, что он мне устроит за несдержанный язык.

Я ничего не смогу доказать. Сегодня моё тело в порядке. Почтенная гойда Сантима не пойдёт на возможный конфликт с хозяевами ради какой-то падшей девицы и не расскажет о том, в каком состоянии я приходила к ней раньше, подставлять Лиоку — просто бесчеловечно…

Но я так больше не могу!

А значит, выбора особо и нет. Придётся поговорить с лордом Виконом, подобрать как можно более нейтральные слова, постараться как можно аккуратнее донести до него свою просьбу о помощи. Я ни разу ничего ни у кого не просила, а судя по вчерашнему празднику, лорд Викон не так уж и слаб.

Особенно в военном мундире, — я даже почти улыбнулась с невольной нежностью. Зачерпнула ковшиком остывшую воду и принялась смывать с себя бордовые разводы.

* * *

Я была уверена, что не смогу уснуть, но всё-таки уснула, и даже без кошмарных сновидений. Чувствующая себя виноватой за то, что проспала моё возвращение, Лио хлопотала вокруг.

— Сегодня вечером вас вызвал к себе лорд Ликор, — девушка вздохнула и принялась тщательно расчёсывать мои волосы. Мягкий массаж кожи головы кончиками костяного гребня успокаивал, я прикрыла глаза. Как бы то ни было, предстоящий разговор с лордом Виконом меня пугал, я не могла предугадать его реакцию. Все четыре года он обращался со мной… хорошо. Уважительно и ласково, как заботливый дедушка, порой сочувствовал и пытался проявить понимание, но ни разу не предложил никакую конкретную помощь. Может быть, это была моя ошибка — всегда стараться делать вид, что всё в порядке, и не напрягать никого своими проблемами?

Что, если симпатия лорда Викона будет длиться лишь до того момента, пока я не создаю ему лишних хлопот?

Никогда ещё я не приходила к хозяевам вот так, без вызова, по собственному желанию. И хотя в семье я жила уже пять лет, отчего-то нервничала, чувствуя себя едва ли не преступницей. Вчера самовольно закрылась в библиотеке, сегодня собираюсь просить помощи… Во всём виноват этот лорд Авертер и его нежданный приезд, взбаламутивший меня больше, чем можно было бы предположить. Вот он уедет, и моя жизнь пойдёт по прежней накатанной колее…

По крайне мере, мне хотелось бы в это верить.

Лиока прибирала комнату и то и дело косилась на меня, кудряшки выбивались из-под белоснежного чепца. Наверное, никогда ещё я не выглядела такой возбужденной и потерянной одновременно. От позднего завтрака я отказалась, едва не забыла заглянуть к гойде Сантиме, но всё-таки зашла. Она посмотрела на меня с таким отвращением, как будто я не до конца смыла с себя змеиные внутренности.

— К лорду Викону идёшь? — процедила сквозь зубы пожилая женщина, а я ошарашенно кивнула. Неужели у меня на лбу это написано? И как расценивать то, что целительница в кои-то веки первой начала разговор?

— Поаккуратнее с хозяином, — эти слова целительница едва не выплюнула, не первый раз она говорила мне что-то такое, а я неожиданно для себя сказала в ответ:

— Мы просто поговорим.

Глаза гойды Сантимы вдруг вспыхнули такой неприкрытой яростью, что я на мгновение подумала, а не обладает ли и она какими-то магическими способностями. Я невольно отшатнулась, хотя кроме лорда Мизерта никто и никогда меня не бил, а гойда едва не выплеснула мне в лицо средство от чадозачатия, которое я обязана была принимать ежедневно, независимо от того, какой день недели из восьми сейчас был и как прошла моя ночь:

— Пей и убирайся отсюда.

В полнейшем недоумении я даже не почувствовала отвратительный вкус зелья, к которому за пять лет так и не смогла привыкнуть, и тем не менее подавила уже привычный рвотный позыв — задерживаться и просить целительницу приготовить ещё не хотелось настолько, что проще было с собственными внутренностями договориться. У двери лорда Викона остановилась и перевела дыхание: почему-то сегодня все