пока ей не показалось, что они вот-вот разорвутся.

Калия открыла рот, чтобы закричать, но крик прозвучал приглушенно, когда Лиланд снова ввел в нее свой член, вонзившись так глубоко, что кончик его члена уперся ей в горло.

Она извивалась и извивалась, пытаясь освободиться от этого чуждого ощущения.

— Расслабься, крольчонок, позволь своему телу принять нас.

Лиланд погладил ее по щеке.

Кольт опустил руки между их телами и сжал клитор.

— Расслабься, милая.

Две тяжелые руки опустились на ее грудь и сжали. Она не заметила, что Зик разместился с другой стороны от Лиланда. Он массировал ее грудь, уделяя особое внимание соскам, сжимая и перекатывая их между пальцами.

Постепенно ее тело расслабилось, и невероятное давление начало ослабевать.

Кольт начал двигаться, прежде чем Лиланд медленно ввел свой член ей в рот и вынул его оттуда.

Это жгучее ощущение в ее теле трансформировалось в нечто более интенсивное и зажигательное. Когда ее сущность приспособилась к их размеру, электрические токи проложили себе путь через тело, особенно когда Кольт начал входить в нее.

Лиланд намотал на руки ее пряди.

— Вот и все, соси.

Кольт и Лиланд, казалось, одновременно входили в рот и киску, а Калия изо всех сил старалась не отставать.

— Ее рот ощущается потрясающе, — простонал Лиланд. — Правильно, маленький кролик, возьми меня в свой рот так много, как сможешь.

— Ее киска не от мира сего, — заявил Кольт.

— О, я намерен выяснить это сам, — ответил Лиланд.

— Я первый, — прорычал Зик.

Зик продолжал прикасаться к ее телу везде, где мог, и с каждым поглаживанием и лаской Калия приближалась к грани взрывного оргазма.

Они не просто трахали ее. Они разорили и поглотили ее душу.

— Блядь, я сейчас кончу, — проревел Лиланд, наполняя ее рот своим семенем.

Хотя она и пыталась проглотить как можно больше, из уголка ее рта стекала тонкая струйка.

Лиланд отстранился и накрыл ее рот своими губами. Было что-то чувственное в том, как он пробовал себя на вкус, что возбуждало ее.

Кольт продолжал вбиваться в нее, каждый толчок становился сильнее и быстрее, словно мчался к цели, которая приведет их обоих в нирвану.

Она прервала поцелуй и закричала, когда оргазм вырвался из ее тела, оставив покалывание с головы до ног.

Кольт впился ногтями ей в бедра и стиснул зубы.

— Блядь, я хотел продержаться еще немного, но она такая узкая... такая хорошая. Аааа!

Он издал первобытный вой, который звучал не по-человечески.

Это было почти, как у монстров, прошлой ночью... но, конечно, ей это показалось.

Но даже если бы она хотела понять это, прямо сейчас не могла, потому что была в дымке невообразимого удовольствия. Поток его теплой спермы сочился из ее киски, пока Кольт содрогался напротив нее.

Он оставался внутри нее в течение нескольких мгновений, прежде чем Зик нетерпеливо прорычал:

— Моя очередь.

Он оттолкнул Кольта.

Калия едва успела перевести дух, как Зик без всякой подготовки или предупреждения скользнул в ее скользкую киску.

Он вошел в нее так сильно, что она почувствовала его в своем животе, и ей не хватило воздуха.

— Зик! О боже!

Кольт был крупным мужчиной, но он не подготовил ее к этому зверю, который ворвался в нее как дикое животное.

Он зарычал и застонал, и это должно было напугать ее до чертиков, но чем более диким он становился, тем ближе она подходила к очередному потрясающему оргазму.

Там, где Кольт был нежен, но тверд, Зик был диким и необузданным. Когда он полностью уничтожил ее киску, Лиланд покрывал поцелуями все ее лицо и шею, пока Кольт неторопливо исследовал ее тело, проводя пальцами по коже.

— Ты чертовски красива, — заявил Кольт.

Калия испытала сенсорную перегрузку, наслаждаясь каждой частичкой этого так называемого заявления.

Пальцы ног сжались, а мышцы напряглись, когда ее снова подтолкнули к пику. Она не знала, сколько еще она сможет выдержать. Когда Зик излил в нее свое семя, Калия обмякла, не в силах больше выдержать.

Но у Лиланда были другие идеи. Он быстро занял место Зика между ее ног, и у Калии не было сил сделать что-либо, кроме как лежать под ним.

— Ты же не думала, что этот раз закончится, если я не войду в тебя? — ухмыльнулся Лиланд.

Его глаза на мгновение вспыхнули красным.

Но она была уверена, что это всего лишь ее воображение. Так и должно было быть.

Она так устала, что ее разум начал играть с ней шутки.

— Ты уже так переполнена спермой, что она течет по твоей щели.

Он потер пальцами между половинок попы и нашел ее вход. Он потер его и протолкнул палец через вход.

Калия покачала головой.

— Нет, пожалуйста, не там.

— Но твой зад приятный и тугой. Держу пари, что он будет ощущаться потрясающе вокруг моего члена.

Он продолжал тереть сморщенную дырочку.

Конечно, это было не неприятное ощущение, но она не была готова к тому, чтобы кто-то его размеров взял ее там.

— Все в порядке, крольчонок. Сейчас я этого не сделаю, но в конце концов у меня будет эта задница, — предупредил Лиланд.

Он вставил свой член в ее киску, которая была хорошо смазана ее соками и спермой Кольта и Зика.

Движения Лиланда были медленными и размеренными, прежде чем он наконец набрал темп. Он поднял Калию и посадил ее на свой член. Схватив за бедра, он подбрасывал ее вверх и вниз на своей длине.

Как и в случае с Кольтом и Зиком, ее тело быстро приспособилось к нему, и тепло внутри нее превратилось в танцующие всплески удовольствия, заставившие тело петь.

Она закрыла глаза и схватила его за плечи, пока он контролировал ее тело.

— Посмотрите, как у нее сиськи трясутся, — проворчал Лиланд. — Черт… я не могу… себя контролировать, — прорычал он.

— Лиланд, успокойся.

Внезапно его и без того волосатые плечи стали еще волосатее, чем прежде. Под ее руками волосы ощущались почти как толстый коврик из меха.

Когда Калия открыла глаза, ее рот открылся от ужаса.

На его лице были пряди волос, которых не было раньше, но черты лица все еще были Лиланда. Его глаза были ярко-красными, а зубы острыми и огромными. У нее больше не было сомнений, что это было то существо из прошлой ночи.

— Нет! Нет! Нет!

Она попыталась оттолкнуть его.

— Отпусти меня.

Она посмотрела на Кольта и Зика.

Глаза у обоих мужчин светились красным, и крик, застрявший у нее в горле, вырвался наружу в пронзительном вопле.

— Мы никогда тебя не отпустим, маленький