— Только давайте не будем устраивать представление, — я взмахом руки перебил американца. — Не купить, а спонсировать, назовем это так. Да и какая уже теперь разница, вам не кажется, что разыгрывать праведное возмущение уже как-то поздно? — На этот вопрос грек ответа быстро не нашел, поэтому я продолжил мысль: — Я не собираюсь «покупать» у вас какие-то конкретные решения, никто не говорит, что завтра вы начнете переводить США на социалистические рельсы. Нет, я бы конечно на это посмотрел с удовольствием, но…

— Давайте не будем, — хмыкнул Дукакис, видимо представив себе этот процесс.

— Я тоже так думаю. Короче говоря, нас просто устраивает договороспособный человек в Белом Доме, который не будет расшатывать мировую лодку как Рейган или Буш. И за это мы готовы платить.

— О какой сумме идет речь?

Надо понимать, что собственно американский президент в доходах на своей должности достаточно ограничен. Он получает 250 тысяч долларов в год зарплаты и зарабатывать любые иные доходы ему как бы прямо запрещено американской конституцией. И понятно, что все этот запрет как-то обходят, но даже так речь там идет не о миллиардах. Система в США так построена, что главными выгодоприобретателями именно в денежном плане становятся не политики, а денежные мешки.

Для примера тут можно привести Клинтона из нашей истории, который до президентства имел официально 1,5 миллиона долларов, закончил срок с теми же 1,5 миллионами в кармане, а уже потом на всяких «книгах» и «выступлениях» заработал примерно 120 миллионов. Ну не надо быть гением, чтобы понять, что речь там идет на 80% про банальное отмывание заработанных на посту средств. То есть торговля влиянием уже после срока наверное тоже имела место, все же за 8 лет в Белом Доме по любому обрастешь связями, но так чтобы основной капитал уже «на пенсии» — мы конечно верим, но не очень. И опять же даже так это всего 120 миллионов, уверен любой туземный президент от таких копеек только рассмеется.

— О любой. В разумных пределах, конечно, вряд ли у вас получится незаметно перевезти контейнер наличности.

В прошлом году СССР заключил большой контракт на поставку колумбийского кофе, и теперь наши корабли совершенно официально курсировали между Картахеной и Одессой, перевозя с собой не только мешки с кофейными зернами, но и грязный «кокаиновый» нал. Дальше деньги шли в Союз, оттуда через контролируемые СССР финансовые структуры в капиталистических странах он запускался в экономику и уже совершенно в «белом виде» отправлялся обратно — за исключением нашей комиссии, которая составляла скромные 80% — в сторону Южной Америки в виде инвестиций в тамошние предприятия, которые контролировались доном Пабло. Схема на самом деле еще только налаживалась, но уже сейчас Эскобар мог сказать, что он даже по «белым деньгам» является самым богатым человеком Колумбии.

Ну и денежный поток был настолько полноводным, что даже возможностей СССР не всегда хватало, чтобы его отмыть. Наличные доллары лежали натурально контейнерами в хранилищах госбанка и нередко использовались вот так для прямого подкупа — назовем это спонсированием — чиновников в разных уголках мира.

— Хорошо, — Дукакис бросил взгляд на часы. — Я дам команду, мои люди примут деньги через три часа. Пусть прямо к самолету привезут.

— Договорились, — я кивнул и позволил себе маленькую шпильку в адрес американской политической системы. — «Вперед, ослы!»

Символом демократической партии был осел, и я даже не буду иронизировать на этот счет.

Глава 4

Новости кино

18 марта 1990 года; Москва, СССР

IL GIORNALE: Новая политическая сила севера?

Политический ландшафт Италии, еще год назад казавшийся жестко разделенным между крайними силами, сегодня вновь начинает меняться. После тяжелых последствий балканской кампании — неудачной внешнеполитической авантюры, стоившей стране человеческих жизней, значительных экономических потерь и серьезного удара по международному престижу — в обществе нарастает усталость от прежних лозунгов и политиков.

Кабинет Джанфранко Фини, сформированный после победы ультраправых на выборах марта 1989 года, за прошедший год растерял значительную часть поддержки. Тогда многие избиратели, потрясенные национальным унижением и разочарованные традиционными партиями, отдали голоса радикалам. Однако реальность быстро охладила ожидания. Рейтинги правительства неуклонно снижались, и к началу нынешнего года ситуация достигла уровня, при котором из кабинета начали уходить министры.

Разочарование становится все заметнее. Многие итальянцы, голосовавшие за правых на волне эмоций и патриотического раздражения, сегодня признают: громких заявлений было немало, но конкретных результатов почти нет. Экономика продолжает переживать последствия кризиса, а дипломатический авторитет страны так и не восстановился.

Дополнительный раскол вызвала попытка правящего лагеря провести через парламент закон о запрете коммунистической партии и коммунистической идеологии. Инициатива, призванная закрыть страницу прошлого, лишь усилила напряжение в обществе и привлекла внимание зарубежных столиц. Даже представители Белого Дома заявили, что бороться с коммунизмом следует не запретами, а повышением уровня жизни и социальной стабильности.

На этом фоне в политическом пространстве начинают появляться новые силы. Наиболее заметной стала Лига Севера, партия, претендующая на представительство интересов северных регионов — главных доноров итальянского бюджета и, к тому же, наиболее пострадавших от ударов советской и югославской авиации во время прошлогоднего конфликта.

Лидер движения Умберто Босси занимает умеренно правоконсервативные позиции. Он выступает за федерализацию страны и требует, чтобы значительная часть налогов оставалась в регионах-донорах. По его словам, многие проблемы северной Италии связаны с неэффективностью политиков в Риме. Босси также выражает скептицизм по поводу европейского и североатлантического курса страны, считая, что именно он однажды привел Италию к национальному унижению, и выступает за прагматичное сотрудничество со всеми государствами, включая Советский Союз.

Критики называют его сепаратистом, однако сам Босси предпочитает говорить о прагматизме. Судя по первым опросам, подобная позиция находит отклик у части избирателей, особенно на промышленном Севере.

Если кабинет Фини распадется в ближайшие месяцы и страна вновь отправится на выборы, Лига Севера вполне способна получить около 8–9% голосов на общенациональном уровне. После короткого периода жесткой консолидации вокруг крайних сил Италия, похоже, вновь вступает в эпоху фрагментации политического поля.

— Михаил Сергеевич?

— Да, Сережа?

— К вам на прием просится некий режиссер Балабанов.

(Балабанов А. О.)

Я оторвал взгляд от экрана монитора, на котором отображались бесконечные цифры и таблицы, почесал нос и переспросил.

— И что же нужно от меня Алексею Октябриновичу?