над нами: после вчерашней бури небо расчистилось, светило солнце, температура поднялась до минус пяти где-то, и вообще было приятно находиться на улице.

— Товарищ генеральный секретарь, — помощник передал нам с Дукакисом по букету, и мы первым делом отправились к памятнику Гагарину, чтобы почтить память первого космонавта.

— Через две недели Гагарину было бы пятьдесят шесть, — запорошенный снегом памятник выглядел странно, Юрий Алексеевич был как будто не похож на себя. Или вернее на все те портреты, которые мне довелось видеть в той и этой жизни.

— Да, к сожалению, так бывает. Это участь героев, они уходят молодыми. А мы офисные крысы, сидим на этом свете до последнего, — то ли Дукакис был гениальным актером, то ли обстановка и его настроила на философский лад.

Дальше мы прошлись по аллее, останавливаясь у разных табличек, где я зачитывал американцу надписи и рассказывал их историю. Так неспешно мы дошли до местного ДК под названием «Дом Космонавтов», где нас уже ждали собственно космонавты и другие участники ставшей мгновенно знаменитой спасательной операции.

— Добрый день, очень приятно, — я здоровался со всеми этими мужчинами и женщинами, но, честно говоря, особой радости в их глазах от визита «важных гостей» заметно не было. Последние пару месяцев у них были сложные, причем не только у самих космонавтов, в первую очередь у технического персонала, который и сделал возможным запуск «Энергии» в рекордные сроки. А учитывая, что «Энергия» изначально корабль не пилотируемый, и пришлось буквально на ходу вкорячивать в нее «Зарю», прямо в грузовой отсек, превращая ракету в «скотовоз» натуральный…

Короче говоря, то, что всё получилось удачно в конечном итоге, иначе как чудом назвать было просто невозможно. И это при том, что назад с орбиты пока спустилось еще только две партии космонавтов. «Зарю»-то запустить было можно в качестве «груза», но вот к спуску с орбиты корабль еще был совершенно не готов, поэтому назад людей приходилось доставлять обычными «Союзами» на три места. А учитывая, что в моменте на «Мире» оказалось сразу тринадцать человек — это с семью американцами и одним неожиданно застрявшим наверху космонавтом из Китая, который по такому поводу был просто в восторге и даже настаивал, чтобы сначала спускали астронавтов, а он типа еще в космосе повисит без проблем — весь процесс обещал растянуться на месяцы. В принципе американцы могли бы послать шаттл к «Миру», чтобы забрать оттуда своих «бойцов», но пока главной задачей было спасение «Колумбии», которая вот уже почти два месяца болталась на орбите без экипажа, и к которой прямо сейчас готовили миссию на «Дискавери». И судя по всему, в обозримом будущем это будет последний полет орбитальных челноков, которым предстоят долгие обследования, изучение причин едва не случившейся катастрофы и выработка решений по тому, как этого избежать в будущем.

— От имени всего американского народа я хочу поблагодарить советских специалистов, которые в тяжелый момент без всяких колебаний пришли на выручку попавшим в беду американским астронавтам… — Дукакис выступал на английском, приходилось ждать перевода, вся процедура в итоге изрядно затянулась. В качестве благодарности грек раздал всем участникам миссии по спасению американского экипажа медали НАСА, а командиру полетевшего на орбиту экипажа выдал президентскую медаль свободы — одну из самых главных наград США. Впрочем, учитывая, что всех участников уже имели звездочки Героя Советского Союза, вряд ли от наград «вероятного противника» им было особо горячо или холодно. Но конечно, всё равно приятно, когда твои усилия оценивают по достоинству, этого не отнять.

Как водится в таких случаях, было много красивых и приятных слов, грека много водили, показывали всякие местные достопримечательности, «передали с рук на руки» одного из американских астронавтов, который как раз неделей ранее спустился с орбиты в капсуле «Союза» и прошел первичную реабилитацию с тем, чтобы уже иметь возможность вернуться домой. Всё это естественно много фотографировали, снимали на камеры для истории. Единение «труда и капитала», мать его. Впрочем, я, конечно же, держал на лице дежурную улыбку и все свои скептические мысли держал при себе.

Что же касается непосредственно договоренностей, то это даже не американцы предложили, а мы. Чтобы пока шаттлы стоят «на приколе» и американская пилотируемая программа оказалась поставлена на паузу — там вроде бы НАСА уже вылезло с требованием выделить деньги, чтобы построить свою версию «Союза» на базе собственного ракетоносителя, что даже немного иронично, учитывая, что в другой истории мы с остервенением пытались копировать очевидно провальную американскую концепцию орбитального челнока — янки могли летать в космос вместе с советскими.

— Поздравляю, — мы опять же под вспышки камер обменялись папками с подписанными документами. Пожали руки. Я повернулся к залу, где сидели причастные к развитию советского космоса, и пафосно заявил: — Только объединившись, человечество сможет полноценно выйти за пределы нашей планеты. Сейчас на это не способно ни одно государство в одиночку. Нам приходится тратить средства на военные расходы, а ведь мы могли бы направить их на освоение космоса. Я не буду говорить, что это случится скоро, но скажу, что первый шаг на этом долгом-долгом пути мы сделали сегодня.

Если же говорить более конкретно, то был подписан договор на запуски американских астронавтов на «Мир» на наших же «Союзах». Предполагалось, что теперь и в течение двух лет на советской орбитальной станции будет американское присутствие, причем не просто в «туристическом» варианте, а с использованием научных модулей, проведением экспериментов и долгосрочной научной программой.

Всё это богатство, включая программу подготовки — переподготовки — американских астронавтов в наших центрах, восстановление после долгого нахождения на орбите — опять же из-за того, что у амеров не было своей станции, и опыта по последующему восстановлению было мало — и оплату всех сопутствующих издержек мы оценили в 400 миллионов долларов в год. Нормальный такой приработок, пусть потом кто-то скажет, что космонавтика — не прибыльное дело.

Более того, прямо сейчас прорабатывалось еще целых три подобных контракта — и я надеялся, что подписание соглашения с США даст толчок и на тех направлениях — с Японией, Австралией и Европейским Союзом. То есть там страны — или объединение под эгидой ЕКА, если про европейцев говорить — желали приобщиться к пилотируемой космонавтике, но, не имея возможности строить свою орбитальную станцию, интересовались возможностью «контрактных полетов». Именно не в туристической форме, а в научной,