— Не придумывай.

— Мне и не нужно. Твоё тело говорит мне всё, что мне нужно знать. — Он переместил руку мне за шею и запустил пальцы в мои волосы. — Я мог бы продолжить, но не волнуйся. На этот раз я тебя накажу не так. — Его рука крепко сжала мои волосы и дёрнула их.

— Зак? Зак, что...

— Я слышал, тебе платят немалые деньги за рекламу шампуней. — Он схватил ножницы, лежавшие рядом со мной, и поднёс их прямо к моим волосам. — Твои волосы — это настоящий актив, не так ли?

О мой Бог.

— Стой, — я подняла руку, чтобы выхватить у него ножницы, но он прижал их кончик к моей шее так сильно, что я поморщилась.

Его лицо приняло дьявольское выражение.

— Осторожно. Ты же этого не хочешь. Ты же не хочешь, чтобы я тебя порезал.

Я уставилась на него широко раскрытыми глазами, охваченная паникой.

— Не делай этого.

— Почему нет? Ты поступала со мной и похуже. Ты думаешь, это уже слишком?

— Пожалуйста, Зак. Пожалуйста, не делай этого.

Он ухмыльнулся.

— Опять это слово. Пожалуйста. Такая послушная, когда нужно. Но мольбы не помешали тебе сжечь мои чёртовы джинсы в той раздевалке. Почему я должен вести себя иначе?

— Потому что... потому что... — В голове у меня было пусто. Я не могла сказать ничего такого, что могло бы что-то изменить. Он уже принял решение. Он мог причинить мне самую страшную боль, какую только можно себе представить, и я ничего не смогла бы с этим поделать.

— Да, я так и думал. — Одним быстрым движением он отрезал мне волосы до самых плеч.

— Нет! — Я изо всех сил толкнула его, но было слишком поздно.

Он отступил, сжимая в руке мои волосы, и я могла только в ужасе смотреть на них, пока он выпускал их вместе с ножницами, которые держал в другой руке. Они упали, как в замедленной съёмке, и рассыпались по полу.

Я не могла отвести взгляд. Я не могла дышать. Он только что отрезал мне волосы.

— Надеюсь, в твоём контракте нет пункта, запрещающего тебе стричься. Хотя ты всегда можешь носить парики или нарастить волосы. Ты и так достаточно фальшива, так что они отлично впишутся.

Я подняла на него взгляд, чувствуя, как неровно бьётся моё сердце.

— Как… как ты смеешь?

В его глазах не было ни раскаяния, ни чего-либо ещё.

— Ты не понесла никакого наказания за то, что сделала. Ты продолжала жить своей лучшей жизнью, как будто ничего не произошло, снимала рекламу с фальшивой улыбкой и выставляла себя напоказ, как будто в мире всё в порядке. Но, притворяясь, ты зашла слишком далеко. Теперь, будешь страдать от последствий.

Я судорожно вздохнула и подавила желание обхватить себя руками, моя грудь разрывалась от боли. Он был слишком жесток, и сам зашёл уже слишком далеко.

Он вытащил свой телефон и сфотографировал меня, его губы сложились в жестокую усмешку.

— Вот и всё. Это то выражение, которое я хочу. Чистое отчаяние.

Я прижала руку ко рту и меня пронзила боль.

Он отступил, убирая телефон в карман.

— Ты слишком озабочена тем, чтобы найти что-то, что можно использовать против меня, но ты забываешь, что у тебя так много слабостей. Я мог бы целыми днями использовать их, и они всё равно не иссякнут. — Он развернулся, чтобы уйти, и остановился у двери, глядя на меня через плечо. — Никогда больше не рыскай по моей комнате и не действуй у меня за спиной. То, что я с тобой сделаю дальше, понравится тебе ещё меньше. — С этими словами он вышел и захлопнул дверь.

ГЛАВА 7

БЛЭР

БОЛЕЕ ТРЁХ С ПОЛОВИНОЙ ЛЕТ НАЗАД

Он, как обычно, был в библиотеке. Она была для него вторым домом, и я не удивилась, увидев его там в обеденный перерыв, с книгой в руках.

Я обошла несколько столов, пока не нашла тот, что был рядом с ним, — достаточно близко, чтобы я могла наблюдать за ним, а он не мог меня заметить. Я поставила на стол свой ноутбук, хотя не собиралась им пользоваться, и открыла его для вида. Аврора и Лана расхохотались, когда я сказала им, что иду в библиотеку, а потом соврала, что встречаюсь там с парнем. От зависти, мелькнувшей на лице Авроры, я чуть не рассмеялась вслух.

Зак не отрывал глаз от текста, и я откинулась на руку, думая о том, как красиво он выглядит, когда так увлечён. Солнечные лучи золотили его тёмные волосы, делая их серебристыми. Я представила, как пропускаю их сквозь пальцы, и у меня в животе запорхали бабочки — то же самое чувство я испытала, когда впервые увидела его в столовой две недели назад.

Он был всем, чего я не должна была хотеть. Но я ничего не могла с собой поделать.

— О нет, — воскликнула миссис Гарсия, наша библиотекарша. Она сидела за стойкой и стучала указательными пальцами по клавишам клавиатуры, а на её морщинистом лице было написано глубокое недовольство. — О боже.

Зак поднял голову и повернулся к ней.

— Что случилось, миссис Гарсия?

От его голоса у меня в животе всё перевернулось. Рядом с нами было ещё несколько учеников, но никто даже не поздоровался с ней, не говоря уже о том, чтобы спросить, всё ли у неё в порядке. Они никогда этого не делали. Миссис Гарсия могла бы стать невидимкой из-за того, как мало ученики ценили её, ни разу не поблагодарив за помощь в поиске ресурсов или за любую другую необходимую поддержку.

— Экран завис. — Она указала на экран компьютера. — Я не знаю, что делать.

— Давайте я посмотрю. — Он встал, и у меня потеплело на душе от того, что он готов ей помочь. Я смотрела, как он подходит к ней, и скользила взглядом по его телу. На нём была рубашка в сине-белую клетку, которая была ему велика на несколько размеров, и выцветшие джинсы, а на ботинках были видны следы износа. Но мне было всё равно, я сгорала от любопытства, желая увидеть, что там внутри.

Следующие несколько минут он решал какую-то проблему миссис Гарсия, а я смотрела на него, изучая каждое его движение. Блеск в его карих глазах. Глубокую морщинку между бровями. Его язык, который то и дело высовывался, чтобы облизать губы.

Мне хотелось коснуться его языка своим и навсегда запомнить его вкус.

Мы были из разных миров. Но мне хотелось ненадолго притвориться, что это