готовности» – наготове шприц с окситоцином для сокращения матки, анестезиологи предупреждены и находятся неподалеку. Когда родился ребенок и Кате продемонстрировали, что у него между ног, она оторопела. «Девочка? Нет, мне обещали мальчика». Это от неожиданности и от пережитого она не нашла других слов.

«Ну, знаете, Катя, берите, кого дают», – с улыбкой сказал доктор.

Все рассмеялись, а Катя все никак не могла поверить своему счастью – наконец-то дочка!!! Правда, одевать ее придется в голубое и бежевое. Но, я уверена, она наверстает и накупит розового вдоволь. Такие роды – настоящее благо, дающее удовлетворение от работы.

Вообще в наступившей атмосфере облегчения от благополучно завершившихся родов часто звучат шутки и неожиданные фразы:

«Ой, а что он такой некрасивый?»

«Ну, какого родили, такого и забирайте. Да не переживайте так, отек сойдет, и будет красавчик».

Или:

«У меня так все болит там, как будто бомбой разорвало. Там хотя бы все на месте?»

«На месте, на месте. Просто там прошел Аслан» (родился мальчик, которого мама назвала Асланом).

Или:

«Какое счастье, господи! Вы уж извините все, пожалуйста, что я так материлась. Просто очень больно было. Я никого не ударила своей ногой?»

А еще:

«Боже, это просто экзекуция. Еще и зашивать теперь будете? Пощадите меня!»

Конечно, не всегда все радужно, иногда все присутствующие переживают за рождающихся детей, у которых ожидаются проблемы со здоровьем, например, из-за того, что роды начались преждевременно и продлить их не получается.

У Оли начались схватки, отошли воды на сроке 32-й недели. Двойня. Так как малыши были недоношенные, было принято решение об операции кесарева сечения. Олю аж трясло на операционном столе от волнения. Я не знала, что сказать. Просто держала ее за плечо до тех пор, пока не настала пора идти поближе к доктору принимать малышей. В мои руки на стерильную пеленку лег крошечный комочек, отнесла его на столик с лучистым теплом – в руки неонатологов. А затем и второго – два мальчика лежали и нуждались в помощи, чтобы как следует раскрылись легкие, чтобы заработали их органы и системы. На крошечных головках вязаные шапочки для сохранения тепла, на лицах маленькие масочки для дыхания – ритмично и дружно мы с реанимационной детской сестрой качали воздух маленькими воздушными мешками Амбу и помогали мальчишкам раздышаться. Раз и, два и, три и… вдох! Надавливая пальцами на крошечные грудки. А другая сестра и врач-неонатолог вводили сурфоктант для раскрытия легких. Два крошечных человечка собрали вокруг себя много людей.

В моменте делаешь все необходимое по инструкции, потому что важно не упускать секунды, а потом выходишь и рыдаешь от увиденного – от сочувствия этим маленьким людям, их родителям, от невозможности что-то изменить и исправить. «Не бывает никаких чудес! Почему это происходит, Господи?»

Но, конечно, бывают чудеса. Они повсюду, просто по какой-то причине проявляются не сразу. Этих мальчишек выходили. Я была счастлива узнать об этом.

Мне еще доводилось принимать в руки двойняшек, тоже в операционной, и они всегда такие интересные! Для меня удивителен сам факт их практически одновременного появления на этот свет! Рождение человека – настоящее чудо, а двоих – чудо двойное!

Невероятно. Лежат на столиках по обе стороны от мамы два одинаковых новых человека. А иногда – неодинаковых, если это близнецы разнояйцевые, или, по-научному, дизиготные, то есть развивающиеся из отдельных яйцеклеток, оплодотверенных разными сперматозоидами. Монозиготные близнецы развиваются из одной оплодотворенной яйцеклетки, они имеют одинаковый генетический набор, то есть они абсолютно одинаковые!

Я встречала двух девочек, которые совершенно неожиданно ворвались в жизнь семьи уже с двумя девочками (наверное, родители решили «сходить за мальчиком»), получается, у них теперь целых четыре принцессы!

Встречала двоих мальчиков, помимо тех двоих недоношенных мальчиков, описанных выше, а еще девочку и мальчика – дизиготных, разных по внешности.

Я с детства мечтала о двойняшках, но мне «не дали» таковых, хотя наследственность имеется – мама мужа одна из двойни, а у моей мамы есть сестры-близняшки. Как известно, двойни передаются через поколение, но мне не довелось познать это двойное счастье. Думаю, это очень весело и интересно, судя по тому, как весело и интересно даже с одним ребенком.

А с еще одной двойней связана грустная история, потому что двойня «замерла», то есть беременность перестала развиваться на сроке 22 недели. А я уже говорила выше, что при возникновении проблем с беременностью до 22 недель женщина считается гинекологической пациенткой, а с 22 недель – пациенткой патологии беременности. Меня пронзала мысль о несправедливости жизни при мысли о том, что в 21 неделю и 5 дней женщина с замершей беременностью отправится на аборт, а в 22 недели – на индукцию родов.

У нашей пациентки Мадины было 22 недели, и она приехала, чтобы вызвали роды неразвивающейся беременности. Это была ухоженная красивая молодая женщина, беременность еще не сильно тронула ее фигуру, и лежа она выглядела совершенно небеременной. Процесс был долгий, с катетерами в обеих руках, капельницей окситоцина для стимуляции матки и физраствора для восполнения жидкости в организме. Она плакала и плакала, и глаза ее не высыхали от слез. Может, бо'льшую часть вливаемой жидкости она отдавала слезами…

Видно было, как она ждала этих детей и какие страдания причиняет ей происходящее.

С ней был муж, и это так хорошо! Он выходил на время осмотров и возвращался снова, держал ее за руку и разговаривал с ней тихим успокаивающим голосом.

Моя смена закончилась в девять утра, а Мадина все еще не родила. Я не смогла уйти, несмотря на усталость и шум в голове от недосыпа. А еще мне хотелось сохранить эту бережную атмосферу, найти слова, дать попрощаться по возможности с малышами, прежде чем забрать их навсегда.

Эта женщина выращивала своих детей больше пяти месяцев внутри себя – нельзя просто взять и разорвать эту связь, как будто этих малышей никогда не было.

Это очень важно – попрощаться, чтобы у женщины не осталось внутри пустоты, которую не закрыть ничем и никогда.

Очень не хотелось усугублять резкими словами и действиями и без того трагичную ситуацию. «Ну что, теперь все, отдыхайте. Ну ничего, придет время, и вы родите еще детей», – устало сказал доктор, положив на руку на плечо мужа Мадины, и вышел в коридор. Я понимаю его, он устал. Все устали. Но меня бы добила такая фраза. Хотя намерение было поддержать.

Конечно, они