Плечи горят от его прикосновений, мозг плавится, как зефир в жару.

Боги, какой же этот злой мужчина всё-таки красивый… Стоп… о чём это я? Почему мои мысли не слушаются и становятся вязкими как смола?

Хочу освободиться, но ноги будто ватные. Лучше не буду пока рисковать, а то вон в сторону ведёт, словно после наркоза.

— А вы не перестаёте удивлять! Ладно мальчишки убегают в таверну. Что с них взять? Но вы… Будете объясняться с ректором, как придёте в себя!

«С ректором? Это, наверное, хорошо… Мне к нему и надо», — тянутся мысли в моей голове, вместо того чтобы испугаться.

— Не знаете, что бывает за нарушение Устава и посещение подобных мест? — продолжает декан.

Не знаю, а вот мои девочки, застывшие за его спиной и на повороте к уборным, кажется, знают, потому и пугаются до ужаса, цепенея на месте.

Вижу, что хотят подойти, но боятся.

«Не надо», — одним лишь взглядом говорю я им.

Раз уж поймали меня, то отдуваться буду сама. Они и так много для меня сделали. А таверна… Ну, кто же знал, что нас поймают. Или это не мои мысли, а бред, навеянный той жидкостью, которой меня опоил «дядя»?

Не знаю, но мне дурно…

Силюсь, чтобы покачать головой и дать девчонкам ясный сигнал не подходить. Я справлюсь.

— Понятно, — решает декан, думая, что мой отрицательный жест был ответом на его вопрос.

А у меня ко всему прочему ещё и голова начинает кружиться.

Не успеваю испугаться и отклониться (да что там, отклониться бы и не смогла: тело сейчас такое тяжёлое, едва веки держу открытыми), как он касается пальцами моего лба, видимо желая привести меня целительной магией в чувства, только вот…

— Адептка Арто! Адептка Арто! Что ещё за номер?! Амалия! — суетится «глыба льда», когда в глазах меркнет, а тело норовит грохнуться на тот самый мерзко пахнущий пол.

К счастью, я повисаю на чём-то более приятном и пахнущем так же восхитительно, как — декан.

Глава 18. Ва-банк

Боги, как же плохо. Во рту сухо как в пустыне, а ещё этот странный звук, будто кто-то пальцами по столешнице стучит. А чувство, что по моей голове.

Силюсь, чтобы открыть глаза, и едва зрение фокусируется, тут же щурюсь обратно.

Черт! Мне что чудится? Почему в моей комнате декан Рэймар?! Или… Погодите, это была не комната? У нас с девочками даже днём мрачновато, а тут, насколько я успела заметить за долю секунду, яркий свет и белые стены. И декан! Чтоб его.

Где я?

В памяти вспышками пролетают картинки. Мрачная таверна с деревянной обивкой на стенах, мои девчонки, два незнакомых угловатых адепта и я… на полу!

А декан Рэймар, о боги! Какой стыд! Что он обо мне подумал?

— Я знаю, что вы уже пришли в себя, — раздаётся вдруг его голос.

Всё внутри замирает. Вот только тон его хоть и холодный, но уже не такой сердитый, как прежде.

— Адептка Арто, откройте уже глаза.

Ага, легко сказать. Как на него смотреть, когда ещё недавно висла на нём, будучи не в себе…

Хотя. Точно! Я была не в себе! Это, вообще, была не я!

— С добрым утром?

Озорно улыбнувшись, я распахиваю веки и во все глаза смотрю на декана. Может, смилуется и не будет вновь читать лекцию о морали и достойном поведении адептов.

Меня, вообще-то, какой-то гадостью как раз из-за него опоили! Только вот ему не скажешь. Тем более я помню странную фразу о том, что он враг и нужно восстановить справедливость.

Красивый враг и выглядит куда более благородно, чем те, кто возложил на меня дурацкую миссию и поставил на кон мою жизнь. Будь моя воля, я бы лучше на стороне декана осталась, но такие решения наспех не принимаются. Нужно разобраться, что тут произошло.

— Хорошо, что оно для вас доброе. — Декан поднимается со стула.

Я подмечаю помятости на его всегда идеально выглаженной рубашке. А где камзол?

Не помню декана без него, зато против воли прилипла взглядом к рельефному торсу, обтянутому плотной белой тканью, и во рту отчего-то становится сухо, как в пустыне.

Едва декан замечает мой взгляд, как тут же прокашливаюсь и делаю вид, что вообще никуда не смотрела.

— Насчёт таверны, — начинаю я, немного прокашлявшись.

— Приберегите слова для ректора, — выдаёт он.

А я немного подвисаю.

Если объясняться мне нужно с дядей, то зачем этот дракон до сих пор тут сидит? Ещё и измотанный. Погодите, он же не находился тут всю ночь, пока я спала?

Судорожно кидаю взгляд на свою одежду. Вдруг её сменили на больничную форму, или что тут у них, а переодевая, заметили рисунок на моём плече.

От одной только мысли об этом по телу проходит дрожь!

Хвала драконьим богам, моё светло-голубое платье на месте, разве что немного заляпанное. Но это дело, решаемое водичкой и мылом.

Ой, мыло мне может понадобиться раньше.

Замираю, когда вижу в дверях лазарета ректора Дэригара. Лицо его такое красное, что похоже на вареного рака.

— Декан Рэймар, выражаю вам искреннюю благодарность за заботу о моей племяннице. Дальше я сам с вашего позволения, — выдавливает из себя дядя.

Я рефлекторно вжимаюсь в металлическую грядушку кровати.

Кажется, мне сейчас не поздоровится.

Разве дядя не должен спасать Амалию и быть с ней заодно? Почему мне кажется, что он меня сейчас тонким слоем по стенке размажет? И за что? За то, что в таверну зашла? А что кабинет затопила — не так страшно? Не пойму я этот мир.

— Надеюсь, в этот раз вы всё решите по Уставу, господин Дэригар, — только и произносит декан, а затем, кинув на меня какой-то оценивающий взгляд, уходит. Но отчего-то медлит у самых дверей.

И вообще, он сейчас какой-то подозрительно спокойный. Не спешит меня воспитывать, что странно.

Так. Стоп. Не о том я думаю. Мне дядю бояться надо.

Тёмная дверь за спиной декана плотно закрывается, и мой взгляд фокусируется на седовласом ректоре, из ушей которого вот-вот повалит пар, как из носика чайника. А может, он и засвистит.

— Ты совсем рехнулась?! Что ты творишь?! — рявкает ректор.

И в следующую секунду прямо в меня летит плотный свёрток бумаги. Сама не замечаю, как уворачиваюсь.

Он совсем с