— Желаю. Давай, излагай. Вижу ты человек уважаемый, раз тебя и сотоварищей твоих выбрали ко мне идти.

— Да, уважение имею, господарь… — Он вновь поклонился.

— Говори.

— Был такой у нас Андронов, Фёдор Иванович. И человек десять с ним плотно работавших. Вот. Он и утек по зиме к Жигмонту под Смоленск.

— А чего утек, сидел бы торговал? — Торговцы же они хоть и влияют на политику, но чтобы сбежать, это надо было же сотворить что-то.

— Шуйскому он… Государь наш прошлый… — Торговец мялся. — Василий денег собирал. На войско. На шведов. Чтобы их, латинян проклятых… — Он перекрестился. — Ну и Андронов и те, кто с ним в деле были, уплатили мало. Укрыли. Разгневался Шуйский.

— Сбежал, значит. А дело его здесь осталось?

— Дело-то он еще с людьми вел. — Излагал торговец. — Грамотин, Иван Тарасьевич, думный дьяк, что перебегал от одного к другому, то за колдуна этого… — Говоривший перекрестился. — То за Шуйского. Но тот его выслал, что не по нраву стало. И он утек. Он в посольский приказ метил. Работать там даже пытался, но прогневал Василия. Бежал.

Посольский приказ. А не он ли те письма для меня, прошлого меня писал?

— Еще дела у него были с перетекшим к Жигмонту Князем Василием Михайловичем Мосальским и Салтыковым, которого Кривым кличут.

О, так этот еще не казнен вроде, сидит у меня в поместье Мстиславского, здесь рядом. Если нужно, можно будет и расспросить, что да как.

— Спасибо тебе, Кирилл. Дело важное поведал. Кривого-то мы словили. А остальные пока что к Жигмонту ушли, как ты и говоришь. Но знать буду

— Так, мы завсегда готовы. — Купец поклонился. — Мы завсегда.

— А что еще беспокоит тебя и купечество? В чем беды-то?

Он робко, раболепно взгляд поднял. Вздохнул.

— Господарь, да… — собрался с силами. Все же сказанное это могло в корне изменить ситуацию. А раз такая возможность есть, торгаш ее никогда не упустит.

Уверен я, пришли они сюда, чтобы соломки подстелить. Не только отблагодарить, хотя и от души, что вполне возможно. Но и себя показать, а если удастся преференций каких выбить. А мне все это тоже ведь полезно. Бизнес — это деньги. Служилые люди, это хорошо. Только без серебра нет пороха и оружия. А без всего этого. Как воевать? Да и — Смута кончится, интервентов выгоним. Именно с этими людьми мне страну поднимать. Опираться на торговые возможности и капиталы. А им риск. Войти, так сказать, в положительные отношения со мной. Видимо, выбрали между Жигмонтом и Игорем второго, меня то есть.

Торговец с силами собрался, заговорил, аккуратно подбирая слова.

— Смута бед много принесла, Игорь Васильевич. Тебе ли, господарь, не знать. Ты же сам с юга шел, все видел. На севере не лучше. На севере Лисовский и Просовецкий, а еще многие лихие люди бегают, жгут, секут. Как торговлю вести. — Он сокрушенно головой качнул. — Чтобы торговлю вести, безопасные дороги и реки нужны.

— Это понятно. С этим работаю. — Я улыбнулся ему, но, видимо слова мои были восприняты не совсем так, как я хотел.

— Не гневись, господарь. — Он поклонился в пол. — Видим мы все, что добр ты и милостив. Поэтому и все что можем, сделаем. Чтобы только порядок был. Чтобы не грабили и не жгли… А еще…

Он замолчал, ссутулился весь.

— Чего?

— У Англичан-то беспошлинная торговля. — Начал он. — Шуйский… Шуйский, говорят, хотел, чтобы и у Голландцев, и у Шведов тоже такая была. А как же мы-то? Мы же свои, русские.

— Знаю беду эту. — Я покачал головой. — Знаю. Но и торговать с иностранцами тоже надо. У нас же пока нет ничего. Мало сукна, мало того, что в Европе делается. Мануфактуры есть?

Удочку я закинул, Кирилл же головой только затряс.

— Да мы… Коли нам дашь такую возможность. Мы всеми силами.

— Хорошо. Коли так, то как вернусь от Смоленска, говорить будем. А пока, если мысли есть какие. Излагай на бумаге и во-о-он. — Указал ему рукой на Григория, осматривающего вместе со всеми подводы. — Григорий Неуступыч Тарарыков. Моя правая рука в делах всех этих торговых и по снабжению.

Скоробовицкий закивал.

— Мы да, мы все сделаем. Все будет. Мы же это. Здесь еще не все. Здесь так, что наспех только.

— Хорошо. — Я хлопнул его по плечу от чего тот присел аж, на меня воззрился. — Не робей, Кирилл. Все сделаем. Торговля пойдет.

Проговорил это, подождал еще немного.

— Собратья! — Выкрикнул. — Время дальше совет продолжать! Сотников не держу, а полковники все, бояре, кто тысячами у меня руководит! Прошу в зал.

Повернулся и двинулся обратно в малый тронный зал. Пантелей пыхтел следом. И тут, внезапно где-то слева в полумраке коридора я услышал тихие шаги. Кто-то крался.

Глава 9

Я насторожился, рука молниеносно легла на рукоять клинка. Второй я толкнул Пантелея, легонько, показывая чтобы он остановился.

— А, что, господарь? — Он непонимающе обернулся.

— Да, забыл я… — Протянул, делая вид что не просто остановился, а задумался. А сам прислушивался. — Забыл тут дело одно.

Богатырь непонимающе смотрел на меня.

Слева, точно. Но где-то за стеной. Не во мраке рядом, а именно за. Повернулся, и действительно со стены на меня смотрел массивный гербовый щит с перекрещенными старыми мечами.

— Что, интересно? — громко проговорил я. — Кто ты?

Пантелей, недоумевая, дернулся.

— Слушают нас и наблюдают. — Улыбнулся ему. — Здесь в стенах, видимо, тайные проходы есть и можно следить за теми, кто ходит. Подошел, извлек бебут. Постучал рукояткой по стене. Приложил ухо.

Точно, там кто-то испуганно дышал, пытался подавить вскрик, притвориться невидимым. Но я уже понимал, что соглядатай там. Уверен, в тронном зале такая же система была. И на кого этот человек шпионит?

— Идем. — Проговорил зло. — Сейчас быстро все узнаем.

Быстрым шагом мы с Пантелеем добрались до тронного зала. Здесь оставалась охрана и слуги, что жались к стенам.

— Так! — Проговорил я, шагая широко к креслу, на котором ранее сидел во главе стола. — Кто из вас… — Повернулся, окинул прислугу взглядом. — Кто из вас знает о тайных ходах во дворце?

Стояла тишина. Только мои бойцы напряглись. Если есть тайные ходы, то это же и убийца какой-то может прокрасться. А во мраке ночи это, может статься, очень большой проблемой.

— Ну! — Гаркнул я. — Кто?

— Так это… Так это! — Подскочил тот самый слуга, распорядитель, что к столу подбегал. — Большинство знало всего несколько человек. Царь, царица… А кто еще… Не ведаю. Смута. Столько народу…

Царица значит… Что ей