Так, угроза взрыва устранена, Змейка ушла в безопасную зону. Следующий ход за мной.

— Даня, я лечу его добивать! — ввинчивается мне в мозг звонкий, азартный крик Светки. — Филинов, жди! Вместе его растопчем! — это уже Феанор, готовый ринуться в драку.

— Хрусть да треск, граф! Дожмем! — вторит ему могучий Ледзор.

— Даня, Пса спускать? — уточняет Настя.

— Замолчать и стоять на месте! — рявкаю я по мыслеречи так, что у них, наверное, зубы начинают ныть.

Команда работает мгновенно. Все замирают истуканами. Даже Светка, которая уже успела расправить стальные крылья и взмыть в небо пылающим факелом, зависает в воздухе, не смея ослушаться прямого приказа. Только Гвиневра и Норомос не проронили ни слова. Но судя по их вытянутым лицам — они просто в глубоком ауте. Они видят, как Багровый Властелин истекает кровью рядом со мной, и не верят своим глазам. Эти двое как никто другой знают его реальные возможности: Организация столетиями изучала Багрового, искала хоть малейшую щель в его защите, чтобы сбросить гегемонию Багровых Земель над десятком миров. И то, что я сделал, для них — за гранью аналитических отчетов и с грифом «Да ну нафиг! Нереально!».

И нет, я по-прежнему не отрываю напряженного взгляда от Багрового, а своих вижу периферийным зрением и через связь с жёнами. Расслабляться нельзя ни на секунду.

— Король Данила прав! Необходимо соблюдать предельную осторожность! Это же Багровый Властелин! — Норомос спешно приструняет моих горячих бойцов. — То, что он ранен, ничего не значит! Он по-прежнему сильнейший маг!

Тут мохнатый прав на все сто. Ранение может сделать зверя только опаснее. Поэтому я не тороплюсь ни добивать, ни жалеть истекающего кровью полубога, ни тем более подходить ближе, чем нужно. Он замер, согнувшись в три погибели, и всё ещё судорожно прижимает к себе тяжеленную глыбу.

— Брось ты уже этот булыжник, — советую я с легкой усталостью в голосе. — Твоя жена, при всех её достоинствах, явно весит поменьше, чем этот гранитный огрызок.

— Кузнец… — рычит Багровый, медленно выпрямляясь.

Из рваных ран на груди толчками выходит кровь, заливая камни под ногами. Видно, что он слабее, чем обычно, движения потеряли плавность, стали дергаными. Но взгляд всё ещё прожигает насквозь.

— Ты не меняешься. Всё так же коварен, — выплевывает он.

— Лестно слышать, конечно, — отзываюсь я, сохраняя дистанцию. — И хоть бестолку, но скажу еще раз: я не Кузнец, пускай его молотом иногда и постукиваю, чтобы завести один упрямый бронепоезд.

Сам же я интенсивно раздумываю, что делать дальше с этим психом. Вот так и приходи спасать этих полубогов: не успеешь вытащить из петли, как они сразу норовят тебя прикончить. Благодарность, чтоб её.

Замечаю важную деталь: урок он вынес мгновенно. Теперь техника Бездны окружает не только его тело, но и глыбу, которую он сжимает. Защитный контур уплотнился, вплоть до земли под ногами. Трюк со Змейкой больше не пройдет — её просто размажет при попытке входа.

Багровый резко вскидывает руку. Воздух вокруг начинает гудеть от напряжения. Он пытается сформировать боевой конструкт — свой знаменитый Красный грави-шар. Но структура дрожит, идет рябью и вдруг меняет спектр, становясь синим.

Я с облегчением улыбаюсь. Ослаб! Омела действует! Токсин разъедает его концентрацию и каналы силы. Наверняка, в лобовой атаке его по-прежнему не завалить — запас сил у Багрового космический, — но мне и не нужно проверять это, чтобы победить сильнейшего полубога.

— Чего стоишь, Кузнец⁈ — орет он, видя мою заминку. Свободной рукой он делает приглашающий жест. — Ты своего добился! Я ранен! Нападай!

— Я — не кузнец, а телепат, — хмыкаю я, концентрируя волю. — И предпочитаю думать головой, а не лезть на рожон. Но раз ты так просишь… Пожалуйста.

Он не ждет. Синий шар срывается с его пальцев, разрезая воздух. Смертоносный снаряд летит мне в лицо, но я уже активировал козырь высшего телепата. «Расширение сознания».

Реальность мигает. Нас двоих накрывает мой ментальный контур, накладываясь на физический мир. Пространство искажается. Громадные каменные стены моего внутреннего Бастиона вырастают из ниоткуда, разрезая поле боя пополам.

Снаряд врезается в стену. Грохот. Теперь мы разделены толщей ментального гранита. Я слышу, как с другой стороны он ревет и крушит камень в крошево, пытаясь пробиться ко мне. Успешно крушит, надо признать. Но мой Лабиринт практически бесконечен, и стен я настроил столько, что ослабевшему, истекающему кровью Багровому хватит развлечений на первое время. Пока динамика вырисовывается отличная — он тратит силы, а я просто держу структуру.

Мало запереть Багрового в бесконечных стенах Бастиона. Надо еще своих легионеров предупредить, чтобы не лезли. Сегодня не тот случай. И прямо сейчас эти суровые парни, следуя инструкциям, уже готовятся встретить незваного гостя.

Я мгновенно перемещаюсь точкой внимания, выходя навстречу Воронову. Легат находится в своей стихии: он четко, рублено раздает команды, и центурионы вокруг него уже разбегаются, готовясь занимать огневые рубежи. Огневики, солнечники, воздушники, друиды… — все при деле.

— Легат, доклад! Что делаем? — окликаю я его, приземляясь рядом.

Воронов оборачивается. На его лице — абсолютная уверенность профессионала, который знает устав наизусть.

— Шеф, — кивает он мне как ни в чем не бывало. — Действуем согласно штатному расписанию. Как ты и приказывал для вторжений такого уровня: активируем протокол «Осада».

— А есть необходимость?

— Конечно, — удивляется легат. — Протокол активируется немедленно, как только ты забрасываешь гостя через «Расширение». Все строго по твоим инструкциям. — Он смотрит на меня с легким прищуром, полагая, что я решил устроить внезапную проверку его компетенции. И, в общем-то, он недалек от правды. — Сейчас парни займут верхние ярусы, разбегутся по скрытым галереям и начнут накрывать твоего засланца перекрестным огнем из всех стихий. Мы его зажмем в коридоре Б-4.

Где-то в глубине лабиринта раздается чудовищный скрежет, будто гигантская стальная лапа сминает бетонную трубу. Стены Бастиона ощутимо вибрируют.

— Все правильно говоришь, легат, тактически грамотно, — киваю я, перекрывая нарастающий гул. — Но сегодня не тот случай. У нас форс-мажор. Так что вольно, легат. Отставить «Осаду». И парней поставь на рубеж.

Воронов замирает. Он резко оборачивается на звук, туда, где с треском рушатся мои ментальные конструкции — стены, обретшие реальную плотность в карманном измерении Расширения, потом переводит непонимающий взгляд на меня:

— Шеф… хм, как скажешь. Приказ