— Викан его сегодня доставил. Поганец, даже не зашёл! — поморщился Риш. — Через стражу передал. Совсем страх потерял! Тут вообще есть хоть кто-нибудь, кто с уважением относится к титулу хайнеса?

Врей поднял на него спокойные серые глаза, и Узээриш досадливо скривился.

— В тебе я не сомневался.

— Ещё бы ты вёл себя соответственно титулу, — процедил всё ещё сердитый отец.

— Сам-то себя как ведёшь? — не остался в долгу сын.

— А я больше не хайнес.

— Иер, — Винеш укоризненно посмотрел на друга, — мальчику и так тяжело. Пусть расслабляется иногда.

— Но не за счёт же моей жены!

— Да что с её хвостатым величеством будет? — фыркнул Риш. — Наверняка уже каверзу для меня строит.

— Она вообще сегодня не показывается, — Иер опечаленно опустил глаза. — Похоже, избегает меня.

— А я видел, как она с Виканом спускается в парк, — отозвался Винеш. — Ещё утром.

— Точно каверзу строит, — уверился Риш.

Дверь кабинета скрипнула, и внутрь стеснительно протиснулась Иия.

— Папочка, — нежно пролепетала она, и Иер тут же подался к ней, — мама просила сказать, что она улетела повидать старого друга и вернётся… — малышка запнулась, показала два пальчика и продолжила, — через столько ночей вернётся. Можно я буду сегодня спать с братиком Ришем?

— Как улетела? — разволновался Иер.

— Иия, ты что-то не поняла, — мягко пророкотал Винеш. — Куда мама могла улететь? Она же не птица.

— Она на большой ящерке с крылышками, — девочка для наглядности помахала ручками.

— Да она не умеет летать на драконе, — теперь и Риш встревожился.

— Она с дяденькой Виканом. Он ещё сказал, что вы его обязательно чем-то наградите.

Узээриш и Иерхарид напряжённо переглянулись.

— Мне сказали, что Викан улетел, — Риш напрягся ещё сильнее. — Со срочным и увесистым посланием… — помолчав, молодой хайнес зловеще добавил: — Кажется, я знаю, чем награжу его!

Обманщик. Глава 14. Налетчики

С рыком Лийриша уложила схваченного за грудки Мастюню и нависла над ним, упираясь одной ногой в край стола.

— Выкладывай живее, что вы сделали? Почему. Я. Не могу. Вспомнить. Мужа, — с каждым словом лисичка приподнимала довольно упитанного настоятеля и бухала им о стол.

— Госпожа… — прохрипел придушенный воротником оборотень.

Вырываться он не смел, хотя мог бы. У окна стоял Викан и благодушно любовался разгоревшейся сценой. Но опасения вызывал не чистящий когти кинжалом оборотень: он не угрожал, просто ждал, когда Лийриша устанет, чтобы занять её место, — а мрачная и осунувшаяся Майяри, которая нахохлившейся птицей сидела на подоконнике. Уставшую женщину вытащил из сыска Викан, когда она уже хотела бежать домой, чтобы наконец провести выпавший выходной в объятиях мужа. Планы у неё были самые сладкие и неприличные.

Но явился Викан, и теперь Майяри была очень-очень зла. Даже если они вернутся в скором времени, она сможет только рухнуть на мужа сверху и тут же уснуть.

— Ну⁈ — с угрозой протянула Риша.

Мастюня с надеждой прислушался к топоту внизу, но мрачная Майяри недовольно процедила:

— Я лестницу обвалила.

— Сестричка, — Викан умилённо улыбнулся.

Во дворе тоже вопили. Два взбалмошных дракона гоняли братьев и салейских воинов, не иначе как из любопытства покусывая их за задницы. Майяри бдительно присматривала за ящерами и мстила за каждую попытку их остановить.

Бывшая хайнеси со свитой ворвалась в монастырь с помпой. Майяри с сожалением признала, что не может прошибить щит, окружающий монастырь, и они просто вынесли ворота драконами. Ящеры сперва оплевали створки огнём, а затем вместе со всадниками на спинах ворвались внутрь, где Лийриша потребовала у командира салейских воинов повиновения. Тот опешил, но узнал Викана, и сын рода Вотых радостно заверил его, что да, это жена бывшего хайнеса. И если хоть волос упадёт с её короткостриженой головы…

— Госпожа, я, право, не понимаю, что вы хотите знать, — зачастил Мастюня. — Мы просто вас лечили. Когда-то нашего основателя, господина Типиша, благие Духи обучили некоторым способам лечения самых страшных увечий, но платой за излечение всегда была память. Здесь нет нашей вины, мы не хотели навредить…

— Майяри, тебе не кажется, что он врёт? — спросил Викан у жены брата.

— Кажется, — коротко отозвалась та, не отрывая взгляда от окна.

Из пристройки в западной оконечности монастыря неведомая сила вымела визжащих братьев, а сама постройка сложилась как карточный домик. Только пыль вверх взметнулась и обломки в разные стороны раскатились.

— Я не вру, — продолжал упираться Мастюня.

— Поле им, что ли, вспахать? — задумчиво протянула злая Майяри.

— А щит? — напомнил Викан.

— Похоже, я только что разнесла одно его звено, — женщина «потрогала» взглядом кухонный корпус, покачала его, но всё же оставила в покое.

— Я сказал правду! — попытался докричаться до них Мастюня.

— Слушай, а ему же наверняка теперь плевать, что будет с монастырём, — сообразил Викан, и Майяри досадливо поморщилась.

Если бы она не была такой уставшей, то и сама бы сразу сообразила.

Комнату тряхнуло. Пол и стены заходили ходуном, по окнам поползли трещины, а с потолка посыпался белая пыль.

— Эй, Майяри? — всполошился Викан.

— Нас не заденет, — неохотно выдала женщина, натягивая шапку чуть ни не до носа: от окна ощутимо холодом потянуло.

Ох, как она сейчас понимала Ирривана, который никогда не горел желанием нестись решать проблемы очередного ополоумевшего родственника. Но, Тёмные, семья же! А она есть хотела. Спать хотела. Любви хотела.

Она к мужу хочет.

Взгляд, которым Майяри одарила Мастюню, пошатнул упертость настоятеля.

— Хорошо, я был недостаточно откровенен.

— Говори! — Лийриша тряхнула его и едва сама не рухнула на грудь настоятеля.

— Риша, отпусти его, — взмолился Викан, — надорвёшься, и мне голову из-за тебя оторвут. Никуда он не денется.

Риша отпустила настоятеля и, не отрывая от него взгляда, отступила. Прокашлявшись, Мастюня поднялся, с достоинством оправил воротник и присел в кресло, будто бы всего лишь принимал посетителей.

— Мои слова покажутся вам странными, но я буду искренен. Господин Типиш действительно когда-то повстречал Духа, и тот научил его излечивать самые страшные и безнадёжные раны. Господин передал это мастерство нам, но главным условием было, чтобы оно не ушло за стены монастыря. Поэтому им