любовь. Моё истинное сопряжение. Всё, что было со мной плохого и страшного за эту жизнь, всё, что не единожды заставляло считать себя проклятым и оставленным Матерью Кира на смерть в забвении… стоило того, чтобы встретить тебя однажды.

И узнать, что всё это время я был благословлён, а не проклят. Благословлён тобой и нашей любовью, которая будет жить в моём сердце даже когда то однажды перестанет биться.

БОНУС #2

Рину (глава 97 в “Недотрога для хищников”)

Карадла! Я ведь только на секундочку отвлёкся, а она уже куда-то запропастилась!

Ладно…

Свою идею о выращивании климатически неприспособленных растений, посредством прививания их черенков к устойчивым видам с нейтральным или сообразным уровнем кислотности, которая пришла мне во время мытья посуды. А точнее, когда Ив как-то странно пошутила про земного учёного, который полез на плодовое дерево за крупной ягодой, но там его орехом и придавило, — я, скорее всего, записывал достаточно долго. Но не настолько долго, чтобы порушить все свои грандиозные планы на этот вечер без капитана-зануды под боком!

К счастью, Ив от меня и не пряталась особо — след из её яркого волшебного аромата безошибочно привёл меня из кают-компании к капитанской каюте. Я остановился у двери и, услышав шум душа по ту сторону, надолго задумался, стоит ли входить без спроса.

В конце концов прокрадываться к ней ночью, чтобы недолго посмотреть как она спит, было совсем не то же самое, что заявиться туда и по-хозяйски развалиться на кровати во все оружии, ожидая её возвращения. Ну или даже просто — заявиться.

Ив очень чутко блюла свои границы. И это было очень правильно. Особенно с учётом того, что сопряжение не сводило её с ума, чем мы с Рэвом похвастаться не могли.

Ох, не думаю, что она оценила бы мои ночные наблюдения за её сном или то, что Рэвул не выбрасывал сразу её испорченные футболки. Ума не приложу что он с ними делал… хотя нет. Конечно же я знал. Но лично я для такого дела наловчился одалживать её нижнее бельё из стирки.

Хе-хе… Шёл второй месяц пребывания очаровательной землянитянки на борту нашего корабля, но она всё ещё думала, что химчистка грязной одежды на сверхсовременном киранском визионере занимает трое суток, а не тридцать минут…

Но знаете что? Мне не было стыдно. Мне было… мало. Постоянно было её мало. Я чувствовал себя… пациентом на сверхстрогой диете. Мне разрешали есть всего по-чуть-чуть и только в определённые часы. А я с каждым днём зверел всё больше, желая уже не просто внимания и любви Ив. А круглосуточного обладания ею!

Да простит меня Мать Кира за такое варварское отношение к женщине, но мне отчаянно хотелось пристегнуть недотрогу к себе наручниками, чтобы везде и всюду водить за собой. И, помимо самого интересного, которое бы необходимо было мне не реже раза в пять-шесть часов, требовать от неё поцелуев, объятий и, конечно же, этих великолепных… божественных пассов руками по коже головы! Кто бы мог подумать, что это может быть настолько приятно, когда истинная водит коготками по голове? И за ушами… Святая Мать! Особенно за ушами!

В общем, я был рад, что у нас с Ив был Рэвул. Он не позволял мне скатиться до тоталитарного контроля над всеми сферами жизни нашей единственной, потому что она бы точно возненавидела меня за это. Но я был бы рад ещё больше, если бы Рэвула одолела внезапная и неизлечимая мужская немощь и я остался единственным любовником для нашей Ив.

Когда шум воды прекратился, я выждал ещё пару минут, внимательно прислушиваясь к шагам за дверью и постучал.

Когда же дверь отъехала в сторону и передо мной предстала она, распаренная после душа, пахнущая словно нежная цветочная поляна у кристально-чистого горного озера, да ещё и в одной футболке лишь едва-едва прикрывавшей её аппетитные ножки… а красивую грудь с торчащими вверх сосками и вовсе не прикрывала… Я вдруг вспомнил, что не придумал, что ей скажу.

Пришлось импровизировать. И вышло не очень, потому что я ни с того ни с сего оступился на ровном месте, и только природная ловкость спасла меня от позора, позволив сделать вид, что я всё так и планировал — сделать шаг вперёд, и неловко прислониться к дверному косяку.

— Привет, недотрога. — Обаятельно улыбнулся я.

Ну хоть улыбка не подвела. Как однажды сказал мне отец: “Если всё катится тару под хвост — улыбайся, Рину. Пусть все вокруг думают, что это на самом деле и был твой план. И ещё никогда не забывай чистить зубы. Мы с тобой не самые удачливые в жизни эривары, но хоть внешностью нас природа не обделила. Так что улыбайся, сынок! Улыбайся!”

— Угу. — Хмыкнула Ив, а у самой ямочки на щеках проступили, так она старалась спрятать от меня свою ответную улыбку. — Давно не виделись. Ты по делу или просто мимо проходил?

Ну вот и всё. А нужно было просто улыбнуться!

— А если по делу?

— Тогда слушаю.

Она склонила голову набок и сложила на груди руки… ах… ненароком ещё чётче обрисовав её контуры тканью футболки. Нет! На это решительно невозможно было смотреть без… троганья!

— А если мимо проходил? — пробормотал я, изо всех сил стараясь при этом смотреть ей только в глаза.

Ив немного отступила в сторону.

— Зайдёшь?

В глаза, Рину, драть тебя за ногу! В глаза!

— Уверена?

— Ну как хочешь…

Она пожала плечами и уже занесла руку над кнопкой, чтобы закрыть дверь, но я вовремя опомнился.

— Конечно, хочу!

Оказавшись в каюте, я не стал тянуть тара за неизбежное и приобнял Ив за талию. Она не взбрыкнула, как обычно. Это был очень хороший знак…

— Значит, сегодня только моя, да? И никаких зануд рядом?

— Что-то имеешь против зануд? — Нахмурилась она.

Но не по-настоящему. Слишком уж довольной при этом выглядела. Я решил попробовать зайти дальше и начал медленно собирать майку на её талии. Очень хотел подглядеть что за бельё она сегодня надела? Ох, надеюсь, что то розовое, с жёлтыми плохо нарисованными птицами и белым бантиком на резинке. Мне нравилось прикусывать его когда… кхм… неважно.

— В целом нет. Мы с ним одно целое… Но это не значит, что