она ещё удивлялась на Харида. Мол, кого он ищет? Здесь никто никому не нужен. Завидовала этому неведомому счастливчику! А их здесь специально всех сделали несчастными.

— Разнеси здесь всё! — приказала она Узээришу.

— Не могу, мелкая, — тяжело вздохнул тот. — Они же тебя спасли. Надо быть благодарным.

— Они лишили меня семьи! — Рише сложно было почувствовать благодарность. Она не видела себя почти мёртвую, а сейчас на её руках плакали маленькие дети. Её несчастные нежные дети.

— Это было ради вашего блага! — продолжал защищаться Мастюня.

— Я забыла всё!

— А теперь вспомнила и можешь вернуться, правда, господин Мастюня? — Узээриш со змеиной улыбкой посмотрел на настоятеля.

Тот замер, ощущая себя так, словно у ног разверзлась пропасть. И разверзалась она и спереди, и сзади. Один неосторожный шаг, и жизнь его будет кончена.

— Мой господин, я позволю себе напомнить, что госпожа должна вспомнить того, кто принял решение отправить её сюда, — протянул настоятель. — Это не блажь с моей стороны. Поймите, если госпожа вспомнила не всё, то белые пятна в памяти будут сводить её с ума. Здесь ей смогут оказать помощь, мы имеем дело с подобным каждый день, но…

— Я здесь не останусь! — Риша отшатнулась.

— Боги, неужели вы думаете, что она не вспомнит своего мужа, раз вспомнила детей? — снисходительно поморщился Узээриш.

— Господин, я знаю, о чём говорю…

— Или вы пытаетесь меня обмануть? — прищурился молодой хайнес. — Вы уже меня оклеветали перед мачехой, как я могу доверять вам?

— Я хочу уехать! — рычала Лийриша.

— Мой господин, это было ради сохранения разума госпожи в целостности. Лечение очень своеобразное…

— Я не знаю, что это было за лечение.

— Я не хочу тут оставаться!

— Господин…

Лийриша смотрела на спорящих как в тумане. В тумане ярости и страха. Она пыталась выцепить в хаосе мыслей воспоминания о муже, но каша в голове становилась только гуще. Женщина на самом деле чувствовала себя так, будто сходит с ума.

— Всё хорошо, всё хорошо… — бормотала она, целуя заплаканные детские личики.

Какие они хорошенькие даже с блестящими от соплей носами. Белокурые, синеглазые… Совсем не похожие на неё…

Лийриша застыла. В памяти медленно вырисовался образ высокого Харида. Беловолосого, синеглазого. Женщина пошатнулась, ошеломлённо моргнула и уставилась на Риша. Тоже беловолосого… и он ведь тоже сова? Память всё ещё молчала, но… Риша заподозрила, что Харид ей соврал и на самом деле он всё-таки нашёл того, кого искал.

— Я помню его! — выпалила Риша, и спорящие Узээриш и Мастюня изумлённо уставились на неё. — Он высокий, с длинными белыми волосами и синими глазами. Я зову его Харидом.

Настоятель с лица спал. Зато Узээриш просиял.

— А ещё…

Лийриша лихорадочно соображала. Узээриш хайрен и её пасынок, значит, его отец и её муж…

— … он хайнес.

— Ну, на тот момент так и было, — довольно улыбнулся Риш и уставился на настоятеля. — Так что? Я её забираю или беру это место штурмом?

— Поздравляю госпожу с выздоровлением, — бесцветным голосом отозвался Мастюня.

Обманщик. Глава 12. Помнить за двоих

Задерживаться на территории монастыря гости не стали. Лийриша не желала оставаться здесь ни единой лишней секунды. Она не спускала детей с рук, рычала на братьев и держалась за спиной Узээриша, избрав его своим союзником. Врей хотел помочь ей нести детей, но его едва не покусали, а Зиш и Иия расплакались ещё сильнее.

За ночь экипаж хайнеса починили — Мастюня не хотел, чтобы Сильнейший задерживался в монастыре, — и гости могли отправиться в путь в любой момент. Пожитков у них почти не было, только тёплые вещи для деток и небольшой запас еды и воды. Так что через четверть часа лошади уже были впряжены, а Риша, отказавшись от помощи, с детьми на руках полезла в экипаж.

— Если уронишь их, я тебя заклюю, — предупредил её Риш. — Ну что ж, господин Мастюня, — он обернулся к мрачному настоятелю и дружелюбно улыбнулся, — правящая семья благодарна вам за помощь в излечении бывшей хайнеси Лийриши. Надеюсь, у вас всё будет хорошо.

Последнее прозвучало как предостережение, и Мастюня ощутил холодок внутри.

Хайнес забрался в карету, а на козлы залез высокий сероглазый оборотень. Раздался щелчок бича, и лошади потянули экипаж по подмёрзшей грязи за ворота.

— Брат Мастюня.

Настоятель неохотно посмотрел на своего тощего помощника, уже предполагая, что тот скажет. Больные всё ещё топтались рядом с парком и не желали заходить внутрь.

— Брат Мастюня, братья говорят, что на территории есть кто-то чужой.

Настоятель насторожился.

— Они уверяют, что видели высокого мужчину с белыми волосами и глазами, похожими на небо. Он появлялся, чтобы бросить их на землю, и после сразу же исчезал, — помощник был сильно напуган.

И испугался ещё сильнее, когда настоятель едва ли не посерел, выслушав его.

Мастюня нервно отёр лоб, вспоминая послание Ссеверасса.

«…Я рядом и буду рядом, пока последний из вас не умрёт. Я буду здесь, среди братьев и сестёр, смотреть на вас их глазами и играть с вами так, как вы играли со мной. Сможете ли теперь безнаказанно обмануть бессмертного духа, жалкие смертные?»

Белые волосы и глаза, похожие на небо… Это точно Ссеверасс! И Мастюню ничуть не смутил высокий рост. Всё же Ссеверасс дух, а не смертный, и может принять тот облик, какой ему будет угоден.

— Ха-ха-ха, Риша, ты молодец! — веселился Узээриш, сидя напротив Лийриши. — Хоть ты и глупая, но память у тебя отменная. Ну чего ноете? — Риш склонился и, не обращая внимания на рычание Риши, поцеловал кудрявые головы братика и сестрички. — Вы такие молодцы, спасли маму из лап колдуна.

— Как ты посмел притащить детей сюда⁈ Да ещё в такую непогоду⁈ — негодовала Риша.

Карету мотыляло из стороны в сторону по гололёду.

— А мне надо было тебя здесь оставить? — вскинул бровь Риш. — Они ведь плакали без тебя.

— Ты по-другому меня вытащить не мог⁈ Разнёс бы это осиное гнездо к Хрибному!

— Не ругайся при детях! У меня было много причин поступить именно так.

— Ты рисковал ими! — Риша попыталась пнуть Узээриша в голень, но тот увернулся.

— Я рисковал только тобой, — высокомерно