Ракель ты стал чуточку поспокойнее. Видно, что та ситуация заставила тебя многое переосмыслить.

— Ну если только чуть-чуть, — пожимает плечами Терренс. — По крайней мере, когда я общаюсь с Ракель, то стараюсь контролировать себя. А если чувствую, что не в силах сдерживаться, то просто ухожу подальше, пока не успокоюсь. И я рад, что она понимает, когда мне нужно побыть одному, а когда – поддержать.

— Просто вы оба учитесь на ошибках, которые совершили в прошлом. Твоя невеста начала понимать, что надо уделять своему жениху внимание и не загружать себя работой. А ты знаешь, что поднимать руку на девушку – это ужасно . Хотя рукоприкладство мужчины по отношению к женщине в принципе не должно прощаться. Всем известно, что если ты ударил однажды, то обязательно сделаешь это еще раз. Но я вижу, что ты действительно сожалеешь о той пощечине и уж точно не присоединишься к обществу насильников, которые регулярно бьют женщин и считают их ничтожеством.

— Никогда и ни за что.

— Дедушка Ракель дал вам прекрасный совет. Лучше разойтись в стороны на некоторое время и успокоиться, чем продолжать кричать во весь голос, оскорблять и унижать.

— Мистер Кэмерон – очень мудрый человек. Я высоко ценю то, что он говорит. Так же, как все слова тетушки Ракель… Алисия тоже очень умная и всегда знает, что сказать в той или иной ситуации.

— Твоей невесте очень повезло иметь таких родственников, как они. Я считаю, что мистер Кэмерон и миссис Миддлтон очень многому научили не только Ракель, но еще и тебя. Возможно, им удалось научить тебя тому, что не удалось дать мне.

— Боже, мама, что ты такое говоришь! — Терренс мягко берет лицо Ребекки в руки и с легкой улыбкой смотрит ей в глаза. — Да я всю жизнь буду благодарен судьбе, что у меня есть такая прекрасная мама! Я никогда не забываю о том, кто научил меня быть добрее и защищать слабых. Кто вселял в меня надежду и веру в лучшее и был на моей стороне, когда многие были против меня. И не забуду те уроки, которые ты давала мне на протяжении всей моей жизни. Именно ты сделала меня таким, каким я являюсь сейчас.

— Ах, Терренс, — широко улыбается Ребекка и нежно проводит рукой по волосам Терренса. — Ты прекрасно знаешь, как тяжело мне было растить тебя. Однако я делала все, что могла, лишь бы тебе было хорошо. Я обещала себе вырастить своего ребенка достойным человеком. И считаю, что справилась со своей задачей. И за тебя не будет стыдно ни мне, ни твоему отцу, ни твоей невесте, ни твоим будущим детишкам.

— Надеюсь, что ты и правда вырастила того сына, о котором всегда мечтала.

— Ну конечно, Терренс! — Ребекка гладит Терренса по щеке и проводит рукой по его мягким волосам. — Я всегда говорила это и буду говорить: ты – моя гордость! Моя радость, мой смысл жизни! Для меня огромная честь быть матерью такого удивительного человека, как ты! И какие бы ошибки ты ни совершил, я все равно буду любить тебя! И счастлива, что вырастила потрясающего сына.

— Спасибо, мама… — не скрывает свой искренней, широкой улыбки Терренс.

— Твоя мама всегда будет рядом и никогда не от тебя отвернется. Даже если весь мир будет против. — Ребекка берет Терренса за руки. — Уж что, но мне никогда не будет стыдно за то, что ты носишь фамилию МакКлайф. Я с гордостью заявляю всем, что ты – мой сын. Все мои страдания и все мои огромные усилия и попытки дать тебе необходимое полностью оправдали себя. Потому что сейчас ты отплачиваешь мне тем же и не забываешь, кто тебя вырастил и выкормил.

— Никогда не забуду. Обещаю.

— Терренс, сыночек мой любимый… — Ребекка мило целует Терренса в щеку. — Как же сильно я тебя люблю…

— Я тоже тебя очень люблю…

Терренс заключает Ребекку в крепкие, трогательные объятия, которые та с радостью принимает. Мужчина, несомненно, обожает бывать в нежных объятиях Ракель и чувствовать ее тепло. Однако ничто не сравнится с прекрасными объятиями любимой матери. Которая так приятно копается у него в волосах и делится с ним своим теплом, что на время заставляет его почувствовать себя маленьким, счастливым ребенком. Материнские объятия помогают мужчине почувствовать себя легче и приобрести силы стойко пережить все разочарования и справиться со всеми проблемами, что свалились на него, точно снег на голову.

Глава 24: Ты никогда не поймешь, что я тогда чувствовала

Прошло три дня. Время около часа дня. Никуда не торопящиеся Джессика и Хелен сидят в одном из небольших кафе. Хоть подруги много хихикают и улыбаются, пока перекусывает легкой пищей и вкуснейшими напитками, однако одна тема заставляет их вспомнить о том, что заставляет их грусть и переживать.

— Льюис сказал, что в состоянии Питера нет никаких улучшений, — смотря то в свой стакан с каким-то напитком, то на Джессику, сидящую напротив и поедающую то, что лежит у нее на подносе, с грустью во взгляде говорит Хелен.

— Он еще не приходил в себя? — интересуется Джессика, пьющая такой же напиток, как и ее подруга.

— Пока нет. Показатели аппаратов нестабильные и постоянно меняются.

— А как же переливание крови? Ведь на него возлагали большие надежды!

— Я уже сдавала кровь, и врачи уже перелили ее ему, — пожимает плечами Хелен.

— И как он ее принял?

— Вроде бы нормально, но лучше ему не стало.

— Значит, мы зря надеялись, что ты сможешь спасти Роуза?

— Может, не зря. Но пока что Льюис не говорит ничего хорошего.

— Господи… — с ужасом во взгляде качает головой Джессика и выпивает немного из своего стакана. — И что теперь с ним будет?

— Не знаю, подруга… — тяжело вздыхает Хелен, помешивая вилкой содержимое небольшой пластиковой коробочки с едой на подносе. — Тодд обещал, что врачи будут делать все возможное, чтобы спасти его, но предупредил, что все может закончиться плачевно.

— Но ведь он еще такой молодой ! У него всегда было отличное здоровье!