первым. Если крикну, немедля тените страховку. — Раздаю распоряжения, решившись на очередное безумство. — Аи, если своим зрением увидишь, как приближается враг, тоже вытаскивайте, сражаться будем вместе.

— Может стоит пойти мне? — с сомнением произносит девушка. — Что вы сумеете рассмотреть, если отправитесь один? У вас еще не работает Зрение ци, а в свете лампы много не увидишь. К тому же я пока в лучшей физической форме.

— Ты единственный лекарь группы, и мы не можем тобой рисковать. Куват — самый сильный и одновременно самый тяжелый, вытащить его быстро не удастся. Ну а меня и не так жалко, и поднять сможете быстрее, так что в данном случая идеальный кандидат. — Пытаюсь шутить, но, судя по напряженным лицам соратников, выходит не слишком хорошо. — В общем, если крикну, тащите. Надеюсь не придется.

Страховку крепить некуда, так что приходится прицепить ее к поясу Кувата, благо он и в самом деле раза в полтора тяжелее меня. Да еще и все тяжелые вещи, и припасы оставил товарищам. Толку от дымовых шашек или бурдюков с водой в этой кромешной темноте? Единственное, на что я рассчитываю — страховки хватит.

Мы уже потеряли две веревки, и из запасных осталось всего сто метров. Так что длинный путь мне не светит. Да и вообще, хоть глаз выколи. Зато в поперечной трубе наконец чувствуется поток воздуха, здесь он не столь затхлый, хотя за несколько часов, что мы в стальном лабиринте, к металлическому привкусу начинаешь привыкать.

Воздуховод по-прежнему гладкий, все тот же метр в диаметре. Без конца и края. Интерфейс услужливо говорит, что опустился уже на двадцать пять метров, но никаких признаков ответвлений не заметно. Но это может и неплохо, ведь совершенно не готов к встрече с тварью, следы которой обнаруживаются и здесь, на глубине тридцати метров.

Теперь куда более отчетливые глубокие выбоины. Будто кто-то проталкивал себя вверх по туннелю или наоборот тормозил, падая. В любом случае выходило, что тварь здоровенная. Хотя о форме и внешнем виде судить явно рано, но сила, с которой вонзаются ее когти в толстый металл воздуховода, приводит к мыслям о внушительных размерах. Раз она жрет людей — органическая. Лишь остается надеяться, что ее можно победить.

Находясь в узком туннеле, вдалеке от товарищей, впервые остро чувствую собственную беспомощность. Боже, как бы я сейчас хотел иметь автомат, ружье или на худой конец обычный многозарядный пистолет. Но к сожалению, в моих руках только древняя палка с полуметровым лезвием да крошечная лампа. Внизу что-то скрипнуло, и я замираю, поставив ноги в распорку к стенкам туннеля.

Огонек вздрагивает, когда я опускаю глефу вниз. Но ничего не видно. Сплошная чернота, сколько не всматриваюсь. Дав себе минуту успокоить нервы и отдышаться, продолжаю спуск. Но на сей раз куда медленнее. Что бы там не скрипело, оно ушло глубже, а может, это просто старый механизм, существующий параллельно от вентиляции, побеспокоенный случайным порывом ветра. Выбора все равно нет. Я должен спускаться.

Огоньки? Я вижу четыре, нет, восемь едва заметных огоньков внизу. Судя по размеру, они метрах в двадцати. Как раз хватит веревки. Странно только, что так синхронно дергаются из стороны в сторону. Я волнуюсь, как бы источник света не исчез, не отошел в сторону. Но торопиться нельзя. Одно неверное движение, и сорвусь вниз, а потом придется объяснять друзьям, чего паникую.

Плавно, не спеша. Упираясь ногами и спиной. Спускаюсь, экономя силы и не рискуя понапрасну. Горелка, привязанная к лезвию глефы полуметровой веревкой, качается, словно маятник. Огоньки все ближе. Они уже почти различимы и покачиваются вместе с моей лампадой. Будто кто-то синхронно, держа восьмерной подсвечник, кружится на одном месте.

Вздрогнув, все понимаю. Упираюсь руками и ногами и сцепляю зубы, чтобы не проронить ни звука. Еле дыша, отвожу свое оружие к одному краю. Затем к другому. И едва сдерживаю стон, застрявший вместе с матом у меня в горле. Хороши огоньки, ничего не скажешь. Вот только слишком быстро приблизились и двигаются синхронно со мной. Это отражения, расположенные кругом, сантиметров по десять. И пустая черная область диаметром в сорок сантиметров.

Гадать, окружают ли эти глаза — отражения рот, не рискую. Дергаю за страховку, чтобы Куват начал поднимать. Однако стоит чуть приподнять глефу, и внизу раздается отчетливый скрежет, а восемь глаз в одном резком прыжке приближаются на полметра. Вот дрянь! Она же меня сцапает, стоит сделать одно неверное движение. Но орку-защитнику этого не объяснить: уже начал тянуть меня наверх.

Кричать, чтобы прекратил? Не лучший вариант — тварь может среагировать на излишне громкий звук. Дернуть и попробовать остаться на месте? Рано или поздно существу надоест, и оно само попробует приблизиться. А еще может погаснуть лампада. И так уже больше часа этот источник света спасает нас от кромешной темноты. Возможно окажет мне последнюю услугу?

Чертыхаясь, про себя, естественно, позволяю себя чуть подтянуть, переворачиваясь вниз головой и удерживая лампадку на одном уровне. Выгорит моя задумка? Не попробую — не узнаю. Пусть мастер Гуань Юн и сумел мне дать единственный достойный прием, но сейчас мне пригодится именно он. Остается лишь надеяться, что тварь органическая и не жрет стальные болванки на завтрак, иначе меня ждет не слишком приятная смерть. Прочь страх!

Резко отвожу глефу назад, на себя, и тварь не собираясь ждать прыгает, догоняя добычу. Метр, куда быстрее, чем я хотел. Но времени горевать нет. Бью прямым уколом туда, где должны быть глаза. Лезвие скрежещет по твердой, как сталь, шкуре, но привязанная лампа от тряски переворачивается, выливая остатки масла на вытянутую зубастую морду, и лужица немедля вспыхивает, освещая чудовищную морду.

Три ряда зубов, собранных в пучок, клацают у меня прямо перед лицом, смрадное, гнилостное дыхание заставляет закашляться. Бью еще раз, просто по инерции — в самую пасть. Лезвие сталкивается с зубами, выбивая сноп искр. Почти бесполезно. Мне не пробить этот костяной череп, он будто из железа. Но то, что не могу сделать я, делает огонь.

В попытках сбить с себя масло тварь проваливается на добрый десяток метров, и в свете удаляющегося пламени замечаю боковые проходы. Совсем немного, пять метров, и мы окажемся на другом этаже. Но Куват отчаянно тащит меня за страховку, и, перевернувшись, позволяю себе помочь, быстро оказавшись наверху.

— Один этаж — сто метров. — Говорю, едва показавшись над провалом. Аи благоразумно зажгла еще одну лампадку, запасную. — Если успеем спуститься сейчас — окажемся в новом разветвлении, но я не уверен, что это будет лучше.