Как оказалось, во время уже привычного прыжка в пространстве, побывал он в местном «Храме Мельпомены».

Прихватил там, в театральной гримерной, всё, что было ему необходимо. В том числе накладные усы и бороду.

Таким же образом запасался и остальным необходимым:

— Вплоть до денег для оплаты за ночлег.

— Но почему же ты, Бьенол, сразу не объявился Фрэнку? — горько спросил Алик, пораженный всем сейчас услышанным.

— Думал, что поначалу, пока тот вел расследование, так будет лучше, — пояснил Бьенол. — Буду, мол, помогать тайно.

Поведение пришельца и теперь, снова оказавшегося в заточении, можно было вполне понять его слушателям:

— Ведь, как объявить официально о появлении двойников? Глядишь и попали бы оба под судебное разбирательство…

Только разве мог он знать, к чему приведет интерес Фрэнка:

— К когда-то установленным в офисе дона Луиса потайным полицейским микрофонам?

К сожалению, все они были найдены электронными чистильщиками Мануэля Грилана сразу после краха операции мистера Бредли по разоблачению дона Луиса.

Но установить новый такой «жучок» было парой пустяков для Бьенола с его феноменальными возможностями по прыжкам в пространстве.

Прихватил же он его, побывав в хранилище специального оборудования того самого Центрального Федерального Бюро, откуда уже имелась, пока не возвращенная, «считывающая аппаратура» у Фрэнка Оверли.

— Жаль лишь, что только вторая запись, уже с моего микрофона, была успешной, — продолжал Бьенол.

Потом, когда он, под видом бродяги, подстраховав Фрэнка в ресторане «Морская звезда», пошел за ним, чтобы во всем открыться, тот просто исчез из виду.

— Замотал меня, — признался в собственном неумении везти слежку, Бьенол. — оторвался, пересаживаясь сначала с одного автобуса на другой, а потом и вообще — перескочив из вагона в вагон метро.

Придя же, после безуспешной погони, прямо домой к бывшему помощнику прокурора, Бьенол застал там уже начинавшийся пожар — последствия, только что случившегося, взрыва.

— Но до вашего появления на похоронах я кое-что успел, — с горьким чувством усмехнулся он. — Ту пленку из сейфа Фрэнка, что передал вам прокурор Денвер Райсон, я тоже на часок прихватил.

Уточнение последовало следом:

— И еще до того, как она оказалась сначала у вас, а после — у Мануэля Грилана.

Вовремя сделал тогда Бьенол, на всякий случай, цифровую копию записи, а после этого ещё и спрятал компьютерный диск в одном из других сейфов, куда хозяин не заглядывал давным-давно.

— Может быть, даже и нет его на свете, но хорошо, что содержимое ячейки так и будет храниться, пока существует банк, — невольно похвалил себя за предусмотрительность продолжатель дела Фрэнка Оверли.

— Но почему не передал ее в полицию или в Центральное Федеральное бюро? — почти хором спросили оба Колены — профессор и внук.

— Там уже есть одна пленка, ее еще Фрэнк бывшим коллегам переправил, — ответил Бьенол. — Так что нам здесь недолго придется терпеть издевательства эскулапов дона Луиса.

После его слов у всех троих забрезжила надежда на то, что в городе могли уже начали окончательную операцию по изобличению мистера Грасса и по его поимке.

— Вот-вот до нас доберутся, — передал Бьенол друзьям собственную веру в лучшее будущее.

Все трое они выработали в этот час одну тактику:

— Выжить. Дождаться дня своего освобождения.

Грохот отпираемых дверей в машинный зал поднял среди охранников небольшой переполох.

Бросив свои занятия за карточным столом, они обступили пленников.

Такими и застал их вошедший в помещение для содержания подопытных «кроликов» доктор Лерих.

Глава пятая

Внешне ничего не значащая беседа с пленниками, на самом деле, была для доктора Лериха таковой лишь внешне.

Расспрашивая о сущих пустяках то профессора, то, выдававшего себя за бывшего помощника окружного прокурора, он подводил последнего к той черте, за которой все становилось на свои места.

— Да, коллега, провели Вы нас тогда очень ловко! — с улыбкой, мол, все, что в прошлом, уже прощено, обратился доктор к тому, кто выдавал себя за Фрэнка Оверли. — Особенно, когда я по наивности своей, разрешил прихватить Вам тогда с собой в небоскреб и свои вещи.

Он просто лучился мнимым раскаянием в прошлой ошибке:

— А так, дал бы команду санитарам отобрать тогда чемодан, точно бы обезопасился от Вашего побега.

До этого, все вместе, сидя за накрытым обеденным столом, что выглядел совсем экзотической вещью, в гулком машинном зале бывшей электростанции, они потягивали из чашек крепчайший кофе.

Напиток был только что принесён сюда как раз по приказу руководителя медицинской службы концерна «Грузовые перевозки Грасса».

И очередной глоток был вполне оправданной паузой в общении с навязчивым «спонсором».

— Ведь, не так ли? Большущий был чемодан! — не услышав ответа на свой вопрос, продолжал настаивать доктор Лерих.

Ответа он всё же услышал, когда уже хотел объяснять причины своего внезапного интереса к дорожной таре:

— Но и без него я бы тогда добился всего, чего хотел, — после возникшей заминке в разговоре, наконец, выдавил из себя Бьенол, всё еще стремившийся, как можно дольше оставаться неузнанным этим изувером в белом халате.

— Действительно, в ловкости Вам не откажешь! — согласился с ним доктор.

Впрочем, себя он считал ещё более подготовленным к тому, чтобы читать человеческую натуру и влиять на собеседника.

— И все же, не напомните случайно, что у Вас в нём хранилось? — опять вернулся учёный к воспоминаниям о пребывании Фрэнка Оверли в его клинике под видом санитара. — В том чемодане, сером таком, из тисненой кожи?

— Вещи, самые необходимые.

Двое других пленников, мало что понимали из возникшей словесной перепалки. Они просто ждали, чем та закончится и желали, чтобы мучитель в белом халате скорее оставил их общество.

— И пистолет? Ведь вон, как Вы ловко Мануэля Грилана обезвредили? — продолжил свой допрос доктор Лерих.

— И пистолет. Только вот что теперь с этого? Делайте скорее ваши эксперименты, да отпустите нас отсюда, — возмутился неожиданному допросу, испытуемый. — Обещаю, что не выдадим.

— Ловлю на слове! — с той же располагающей улыбкой, что и в начале разговора, собеседник поднялся из-за стола.

— Ну, мне пора, — попрощался он. — И вы уж не корите нас за неудобства.

Сделав несколько медленных шагов к выходу, доктор Лерих обернулся, ещё раз, более внимательно, чем прежде, внимательно глянул в лицо Бьенола:

— Потом за все разочтемся!

Под гогот, так некстати развеселившихся от этих слов охранников, доктор Лерих и отправился к себе.

— Вот ведь иезуит проклятый, пристал как репей! И чего выпытывал? — не удержался профессор Колен, когда, оставив их, охранники вернулись к своей карточной игре, прерванной визитом начальства.

— Потом узнаем, что он хотел, — протянул Бьенол. — Меня, однако, вот какое обстоятельство беспокоит…

Он