даже смазливая внешность не особо-то мне помогает. Да и не считает, кажется, меня никто тут смазливым. Вон Тося смотрит на меня, будто на липкую приставучую муху... Подружка ее, наверное, сейчас раззвонит всему заводу, как ловко отшила меня Тося, и на ближайшее время я стану объектом насмешек.

Деньги, которые я нашел в штанах Эдика, я решил потратить, хотя они и не были моими. А что делать? Не умирать же... До зарплаты еще дожить надо. Надеюсь, находящийся теперь неизвестно где настоящий Эдик на меня не обидится. Цены в заводской столовой меня приятно удивили. Мелочи в кармане мне вполне хватило, чтобы взять "комплексный" обед. Ничего особенного: жиденький суп, котлета с пюре и компот с кусочком черного хлеба. Еще даже кое-что осталось на проезд. В другое время я бы на такую еду даже и не посмотрел, но сейчас я был так голоден, что смел все подчистую и даже тарелку хлебом вычистил. Да уж, голод - не тетка.

На обед все уходили в одно и то же время. Чтобы получить свою порцию еды, надо было отстоять очередь в огромной столовой с большим транспарантом: "Хлеб - всему голова, береги его!", поставить плошки на пластиковый поднос, расплатиться на кассе с полной улыбчивой буфетчицей и пойти искать свободное место, чтобы приткнуться где-нибудь хоть с краешку.

Многие работники, впрочем, предпочитали не тесниться в такую погоду в душной столовой. Взяв заранее купленную по дороге на работу бутылку молока или кефира и булочку, они выходили в заводской дворик и там загорали, уютно расположившись на скамеечке. На жаре дико клонило в сон, и наш мастер Михалыч, умяв свой нехитрый обед, захрапел прямо на скамейке, накрыв лицо кепкой. Чтобы растолкать мастера и вернуть его к станку, нам с Толиком пришлось нехило потрудиться - сон у почетного заводского труженика и фронтовика был прямо богатырским.

Фронтовиков, кстати, на заводе было немало. Оно и неудивительно - сейчас мужикам, которые ушли на войну восемнадцатилетними, было около тридцати пяти лет. Это были не сухонькие, сгорбившиеся старички, а полные сил молодые мужчины и женщины.

При помощи моего нового приятеля Толика и не стесняющегося крепкого словца мастера Михалыча я неожиданно для себя понял, что понемногу стал разбираться в том, что происходит. В целом, ничего сложного от меня не требовалось. Надо было только строго соблюдать технику безопасности и аккуратно обращаться с заводским оборудованием.

- Золотые руки у тебя, Эдик! - похвалил меня Михалыч. - Ни одной заготовки не испортил. Все аккуратно делаешь. Тут до тебя парнишку одного присылали, так он по цеху ходил, брак собирал, чтобы хоть что-то сдать. Если так и дальше пойдет - через полгодика тебя слесарем оформим. А там, глядишь, лет через пяток и мое место займешь, каково, а?

- Отлично, - вежливо кивнул я. Да уж, хорошенькая перспектива. Прямо как в моем любимом фильме "Однажды в Америке": "Сначала моешь овощи, потом нарезаешь салат, через год или два будешь помощником менеджера, и вот тогда пойдут большие бабки...". Всю жизнь мечтал... Получаться-то у меня получалось, да только не нравилось мне. К концу дня уже устали ноги и предательски заныла спина.

Ровно в семнадцать ноль-ноль раздался длинный звонок, будто в школе. Народ завозился, начал прибирать рабочие места и выключать станки. Я последовал примеру Толика и двинулся в раздевалку. Там я с удовольствием скинул с себя надоевшую за день рабочую одежду и ботинки, размял затекшие ноги и побежал быстрее в душ, чтобы скорее привести себя в порядок. Душевая завода с облупившейся плиткой и протекающей старой лейкой, конечно, совершенно не походила на мою ванну с гидромассажем, но я, усталый и обессиленный, уже совершенно не обращал на это внимания. Горячая вода есть - и ладно.

Наскоро переодевшись, я вслед за Толиком попрощался на проходной со сторожем Степанычем и, выйдя на улицу, потянулся, разминая спину.

- Устал? - понимающе спросил приятель. - Не боись, это с непривычки. Ты же работаешь всего ничего! Потом втянешься, легче будет! Бежим, вон трамвай наш идет!

- Надеюсь, хоть в субботу отосплюсь, - пробурчал я, разминая руку. Она все еще болела.

- А с чего это ты в субботу спать собрался? - изумился Толик. - Обычный же рабочий день.

- Рабочий? - теперь уже моя очередь пришла удивляться. - А мы разве не по пятидневке работаем?

Толик с сочувствием поглядел на меня и сказал:

- Да, брат, тебе и впрямь отдохнуть надо. Какая пятидневка? В субботу мы работаем, пора уже привыкнуть. Ну ты у себя в деревне и по семь дней работал, правда, и ничего?

- Ничего, - уныло согласился я. Да, стало бы, поваляться в субботу с утречка в кровати у меня не получится. Придется и в субботу вкалывать на заводе и ждать воскресенья... Интересно, какие еще сюрпризы меня ожидают?

Глава 7. Новая жизнь

Над моим ухом настойчиво звенел будильник. Нет, не приятная нарастающая мелодия на моем смартфоне за пятьдесят тысяч деревянных, а простой советский будильник, который, кажется, может поднять на ноги целый взвод солдат - будильник "Слава". Он трезвонил и трезвонил... Я открыл слипшиеся глаза, потянулся, перевернулся и сильно прихлопнул его рукой, чтобы перестал звенеть.

- Ммм... Уже пора? - сонно пробормотал мой сосед по комнате. - Представляешь, мне снова снились какие-то пришельцы...

- Пора, - согласился я. - Надо было засыпать пораньше. Толик, вставай! Мэл нам уже, наверное, очередь в душ занял.

Уже целая неделя прошла с тех пор, как я из юного мажора Антона, живущего в родительской квартире в башне "Москва-Сити" и беззаботно тратящего время и деньги на развлечения, превратился в обычного заводского работягу, живущего в общежитии на окраине Москвы. Я гулял по, казалось бы, родной, но такой непривычной для меня Москве, смотрел на реку, облокотившись на парапет Кремлевской набережной, отдыхал на лавочке в сквере на Кропоткинской улице, купался в открытой купальне в Хамовниках, наблюдал, как возводимые строителями мощные сталинские массивы на проспекте Мира притесняли деревянные дома... Теперь уже я иногда, проснувшись пораньше, будил своего соседа Толика.

Я потянулся, откинул простынь и, зевая, спустил ноги на пол. Рассиживаться некогда. Надо успеть помыться, пока Мэл, самый дисциплинированный из нас и просыпающийся всегда раньше всех, держит для нас очередь в душ, быстро вымыться обычным кусковым мылом, а не привычным мне лаймовым гелем за семьсот рублей, почистить зубы порошком, прожевать пирожок,