Пиши адрес. Будет тебе торт через часа три.

–Спасибо, спасибо большое!

«А деньги я собью с майора.» – Думаю мстительно. – Двойную сумму! Нет! Тройную!

Кстати, а чего это он спит? Значит, я тут вся в мыле, а он…

Поднимаясь по лестнице, я все еще киплю и имею стойкое желание высказать хозяину дома за свои ночные волнения.

Имеешь дочь – будь добр работать по графику! Вот так!

Бесцеремонно захожу второй раз за утро в его спальню и уже не пугаюсь всклокоченной опухшей женщины в отражении гардеробного зеркала.

Показываю себе язык и шлепаю пальцами по деревяшке кисточки.

А что? Может быть, налить побольше клея, организовать рог и надеть розовое платье? Будет единорог. Тоже вполне себе животное.

Вспомнив, проверяю статус доставки детского подарка и подхожу к кровати.

Майор легко похрапывает и спит звездой. Даже не раздевшись…

Ах, но почему такому неприятному человеку досталась такая внешность! Мой взгляд залипает, да… На графичной челюсти и скулах, густой темной щетине, мощной шее, пухлых губах… Вот губы и длинные ресницы у мужиков – это просто женская боль! А вы думаете кто виноват в том, что женщина повально колят губы и наращивают ресницы? Вот! Все они! Красивые мужики!

Вредители!

–Доброе утречко! – толкаю кровать. – Товарищ майор! Тревога! Китайцы через границу бегут! Несут телевизоры! Эй….

Осторожно тяну вниз покрывало и… вздрагиваю от того, что под ним находится.

К горлу резко подкатывает тошнота. Кровь! Много крови! Она сочится сквозь затянутую бинтом рану и оставляет кровавый след!

Буйное воображение подкидывает картинки, как в дом сейчас врывается полиция, а меня обвиняют в убийстве. Будет обыск, собаки, они напугают ребёнка…

Так, стоп, Зарина. Майор храпит – значит, точно живой. От ранения в руку ещё никто не умирал.

Но с другой стороны… так жутко выглядит! И я начинаю понимать, почему хозяин дома не просыпается.

Дотрагиваюсь до него рукой.

Кипяток!

Вот это я попала…

Сажусь на кровать и начинаю тормошить мужчину.

–Вахтанг Динарович, откройте глаза! Вам нужна скорая? Вы меня пугаете! Ну…

Он открывает глаза и вдруг начинает мне улыбаться. Как мальчишка…

–Оооо… фея. Надышавшаяся клея. Посажу тебя к токсикоманам. У меня трое как раз сидит… – делает глубокий вдох. – Сожрать тебя хочется…

–Я надеюсь вы бредете, – фыркаю. – Сейчас я принесу вам лекарство. Не вздумайте засыпать! Слышите? Да не закрывайте вы глаза!

Подкладываю ему под спину подушки.

Перевернув все полки на кухне, я нахожу только детские препараты. Читаю инструкцию и понимаю, что майору для результата нужно влить целый флакон жаропонижающего. А у меня есть только половина. Бычара! В нем килограмм восемьдесят веса! Но все равно спаиваю ему сироп.

Майор бормочет, что из таких рук, как мои можно выпить даже яд. Что именно так умирали великие вожди. Пуская в спальню беспринципных дряней…

И едва коснувшись подушек, снова отключается.

Похоже, скорая неизбежна.

А день рождения?

Моя голова начинает идти кругом.

Заказываю шарики и ставлю вариться кашу на завтрак.

Кручу в руках телефон. А что, если нельзя вызывать скорую? Может быть, у майора нелегальные разборки? Ну откуда–то же этот дом имеется! О, Господи! Зарина! Ты совсем сошла с ума! Хочешь на детском празднике труп?

Чтобы убийца был не дворецкий, а няня?

Мне нужна помощь. Набираю Миллу Георгиевну и слезно прошу ее приехать.

–Но я же гостях! – Восклицает женщина манерно. – Вы мне предлагаете все бросить?

Да именно это я и предлагаю.

–Господи, просто хотя бы тогда скажите мне, что делать с Вахтангом Динаровичем! – Прошу раздражено.

–Ну, конечно, вызывать врача!

–Спасибо, – вздыхаю и завершаю звонок.

Очень вовремя завершаю, потому что на кухню выбегает Аленка.

–Добвое утво, мамочка! А вде папочка?

–Папочка немного приболел, – обнимаю малышку. – И мне нужна твоя помощь, – говорю строго.

–Какая? – Прищуривается хитренько.

–Хорошо и без капризов покушать. Я сейчас сделаю тебе завтрак. А иначе я ничего не успею подготовить к твоему празднику. Ты поняла?

–Понява… .– вздыхает. – А чем папочка забовел?

–Вот сейчас врачей дождемся и узнаем.

Я вызываю скорую помощь и параллельно обзваниваю ребят из театрального, которые подрабатывают аниматорами.

К моему большому счастью, заказы у них сегодня начинаются только с вечера, поэтому они легко соглашаются мне помочь. Сбрасываю им адрес.

–Так, ладно. Осталось только решить вопрос еды. Но это не самое страшное.

Пока заказываю пиццу и убираю первый этаж с кухней, Аленка уже успевает смыться наверх.

Нахожу я ее, конечно, у отца. С клеем, которым вчера обрабатывала ее ссадины.

–Севчас помажем и все пвойдет, – обещает она майору.

Он, слава Богу, в гораздо большем сознании, чем был пол часа назад. Видимо, лекарство подействовало. Поэтому, когда ребёнок поднимает над ним тюбик, Добрый дергается в сторону.

–Алена, нет! Нельзя! Мммм! – Взвывает он от боли.

Я внутренне дергаюсь, от его мучений.

Вот какой здесь праздник?

–Попочка, я неспецавьна…. – наполняются глаза малышки слезами. – Лекавство… у меня тове вчева ванка теква.

–Доброе утро, – вздыхаю. – Нам нужно с вами поговорить, Вахтанг Динарович.

–А можно – не нужно, – морщится он. – Как видишь, я совсем не готов!

С первого этажа доносится звук домофона.

–Это скорая! Наконец–то! – Срываюсь из комнаты.

–Что? Какая скорая? – Несется мне в след. – Мне? Отменяй ее нахрен! Ты слышишь? Зараза…

Ещё я вас не спрашивала, Вахтанг Динарович! Раз сами решения не принимаете, наслаждайтесь моими!

Глава 20

Глава 20

Добрый

Прямо на глазах у посторонней женщины, которая периодически занимает все мои мужские нескромные мысли, мне всаживают в задницу два болючих укола.

Закусываю зубами подушку. Твою ж мать! Слепну на несколько секунд.

–За ночь швы отекли, – поясняет врач скорой помощи. – Поэтому начали сочиться. Мы вколи противоотечный и обезболивающее. Сегодня рану лучше не трогать. Повязку нашу не снимать. А завтра – обязательно на перевязку. Прямо утром.

–Поняла, спасибо вам большое! – Внимательно слушает и даже что–то записывает Зарина. – А если снова температура?

–Начинайте пить антибиотики. У вашего мужа в выписке есть вся информация. Странно, что с таким ранением его на пару дней в стационаре не оставили. Госпиталь называется… совсем работать не хотят!

–Папочка, не бовей, – мостится ко мне под бок дочь.

Целует. Маленькие губешки дрожат.

–Если вы сможете сами уколоть вечером ещё один укол мужу, то мы оставим вам ампулу,