имущества немцы были вынуждены просто бросить. За оставленное немцами имущество Латвия осталась должна Германии 91,6 миллиона тогдашних латов. В брошенные немцами квартиры вселялись коренные националы, мебель и бытовые предметы продавались вполцены. Эстонцы и латыши ликовали. Они вдруг почувствовали себя господами. «Auf niewiedersehen!» («До несвидания!») – кричал, провожая пароходы с немцами, диктатор Латвии Карлис Ульманис, не зная, что и ему, и эстонскому коллеге Константину Пятсу осталось править меньше года, – в Москве и Берлине вопрос восстановлении в Прибалтике статус-кво был уже решён»[48].

Так, первый корабль с 458 пассажирами на борту вышел из Таллина 18 октября 1939 г., а последний – 18 мая 1940 г. Зимой часть переселенцев уехала по железной дороге. Переселенцам разрешалось брать с собой мебель и т. д., но любые предметы, имеющие художественную или культурную ценность, можно было вывезти только с разрешения министра культуры соответствующего лимитрофа[49]. С собой можно было брать автомобили, мотоциклы, но не новые и с маломощными моторами. Только в Эстонии немцы оставили свыше 150 автомобилей. Полностью было конфисковано огнестрельное оружие, включая коллекционное.

Отъезд немцев позволил решить жилищную проблему в Таллине. В городе освободилось свыше тысячи квартир.

Из более чем 16 тыс. эстонских немцев в Германию в 1939–1940 гг. уехало 12 тыс. Из Латвии уехало свыше 69 тыс., а из Литвы – около 50 тыс. человек.

Оставшиеся в лимитрофах немцы после присоединения их к СССР тоже решили уехать. Поэтому в январе 1941 г. Германия и СССР подписали соглашение о переселении оставшихся немцев. Под сурдинку уехало и около 3,5 тыс. эстонцев.

Замечу, что именно СССР выплатил большую компенсацию за недвижимость, принадлежавшую переселенцам. Любопытно, что с 1990 г. в Прибалтике раздаются требования о выплате Россией компенсации всем выселенным из Прибалтики в 1940−1941 гг., и ведется широкая кампания по возвращению частной собственности прежним владельцам. Но почему-то все это не касается выселенных в 1940 г. немцев. Интересно, кто сейчас владеет бывшей германской собственностью? С исторической точки зрения эта недвижимость должна принадлежать потомкам выселенных граждан. Но, с другой стороны, поскольку СССР платил компенсацию за нее, недвижимость должна принадлежать правопреемнику СССР Российской Федерации.

Массовое выселение немцев из Поволжья, Крыма, Кавказа и других областей было предпринято после начала Великой Отечественной войны. Это было не местью или наказанием немцев, а чисто превентивной мерой.

Вопрос о депортации немцев возник не заблаговременно, а в ходе войны. Иначе трудно объяснить факты лишения свободы некоторых советских граждан в июне – июле 1941 г. с формулировкой: «за шовинистический выпад против немцев, проживающих в СССР».

Ситуация изменилась после получения сведений с фронтов о сотрудничестве «советских немцев» с вермахтом. В этом плане характерна телеграмма, полученная Ставкой 3 августа 1941 г. от командования Южного фронта:

«Документ № 468.

Донесение командования Южного фронта № 28/оп И. В. Сталину и С. М. Будённому об обстреле немецким населением отступающих войск Красной Армии

3 августа 1941 г.

Ставка Верховного Командования

тов. Сталину Главкому тов. Будённому

1. Военные действия на Днестре показали, что немецкое население стреляло из окон и огородов по отходящим нашим войскам. Установлено также, что вступающие фашистско-немецкие войска в немецкой деревне 1.8.41 г. встречались хлебом-солью. На территории фронта имеется масса населённых пунктов с немецким населением.

2. Просим дать указания местным органам власти о немедленном выселении неблагонадёжных элементов.

Командующий Южным фронтом Тюленев

Армейский комиссар 1-го ранга Запорожец

Начальник штаба Южного фронта Романов».

Донесение было передано из Полтавы. На документе (бланке шифротелеграммы) имеется резолюция Сталина: «Товарищу Берия. Надо выселить с треском. И. Ст.», а также пометка: «Наркому доложено» (подпись неразборчива).

Следует заметить, что выселение немцев из прифронтовых районов было не выдумкой Сталина или Берии, а установившейся нормой ведения боевых действий в XIX – начале XX в.

Между прочим, в России до 1914 г. генерал-губернаторы, а иной раз и градоначальники, вспомним того же ялтинского градоначальника Ивана Антоновича Думбадзе, высылали кого угодно, то есть русских и иностранцев, и за что угодно – по своей прихоти.

Ну а в 1914–1917 гг. десятки, если не сотни тысяч русскоподданных и иностранцев, главным образом немцев и евреев, были выселены из прифронтовой зоны. Цифр нет, поскольку в Российской империи царил полнейший бардак, и приказы о высылке давались не царскими министрами, а начальниками частей и соединений в меру своего умственного развития.

Вот несколько примеров.

23 сентября 1914 г. начальник 68-й пехотной дивизии генерал-майор А. Н. Апухтин приказал выслать всех немцев из Либавы и Виндавы. Вскоре начальник штаба Двинского военного округа генерал-лейтенант П. Г. Курлов отдал аналогичное распоряжение, касающееся Сувалкской губернии. 10 октября по инициативе командующего 10-й армией генерала от инфантерии Ф. В. Сиверса колонисты должны были покинуть все места, находящиеся на военном положении[50].

27 ноября 1914 г. комендантом крепости Новогеоргиевск генералом от кавалерии Н. П. Бобырем был отдан приказ, гласивший: «…При занятии населенных пунктов брать от еврейского населения заложников, предупреждая, что в случае изменнической деятельности какого-либо из местных жителей заложники будут казнены»[51].

31 декабря 1914 г. из района Гродно и других западных областей России началась массовая высылка «всех немцев-колонистов мужского пола в возрасте 15 лет и старше, кроме больных, не могущих выдержать переезда. При выселении руководствоваться нижеследующими указаниями: 1) под колонистами надлежит разуметь всех крестьян русских подданных немецкой национальности; 2) онемеченные литовцы-лютеране также подлежат выселению»[52].

20 июня 1915 г. гродненский губернатор, генерал-майор Свиты В. Н. Шебеко, выступая в г. Суховол, объявил о выселении всех евреев, проживающих в прифронтовой зоне, добавив: «Остаться разрешено лишь после дачи заложников и то только коренному населению»[53].

Несмотря на то что в русской армии служило около 300 тыс. немцев, ненависть ко всему немецкому достигла небывалых размеров. В общественных местах не разрешалось говорить по-немецки, проповедь на немецком языке была запрещена, общественные собрания немцев (более трех человек) объявили нелегальными и так далее. В Москве эта травля привела к немецкому погрому 27 мая 1915 г.

Особенно большим ударом стали Законы о ликвидации землевладения и землепользования от 2 февраля и 13 декабря 1915 г. Эти законы требовали экспроприации недвижимого имущества у всех немцев, живших в полосе шириной 150 км восточнее западной границы России и у Черного моря, и насильственного выселения немцев из этой зоны. Осуществить их удалось только на Волыни. 200 тыс. полностью разоренных немцев Волыни были отправлены в Сибирь. Многие из них погибли в пути, длившемся несколько месяцев.

«По приказу Верховного главнокомандующего, Великого князя Николая Николаевича были высланы в восточную часть России немцы-колонисты из села Гиршенгоф под Ригой (85 хозяев со своими семьями).

<..>

Депортациями дело не ограничилось, российским немцам пришлось испытать и ещё кое-что вообще в голове не укладывающееся:

1915, 19 июня. Главнокомандующий армиями Юго-Западного фронта генерал от артиллерии Н. Иванов приказал