Не через год, а через полгода. Пусть ваши люди осядут там, наладят связи, наймут осведомителей из местных. Деньги не жалейте.

Великий князь слушал, не перебивая, и только кивал, давая понять, что всё запоминает. Кирилл продолжил.

— Вторая группа это диверсанты. Они не должны ничего взрывать и никого убивать. Пока. Их задача это изучить ключевые точки, по которым в случае войны нужно будет нанести удар. Портовые сооружения, арсеналы, угольные склады, телеграфные узлы, мосты, тоннели. Всё, что может быть парализовано одним точным ударом. Пусть составят планы: как проникнуть, где заложить заряд, как уйти. Пусть продумают каждый шаг, но не предпринимают ничего без моего прямого приказа. Если война начнётся, я хочу, чтобы в первую же ночь японский флот остался без угля, без связи и без портов, из которых можно выйти в море. Вы понимаете, дядя?

Владимир Александрович медленно кивнул. В его глазах, устремлённых на императора, читалось нечто среднее между восхищением и холодной оценкой. Он, старый военный, привыкший к тому, что война это лобовое столкновение армий, теперь всё глубже входил в мир, где победу одерживают не пушки, а информация и точный расчёт. И этот мир, как он сам себе признавался, был ему по душе.

— Я понимаю, Ваше Величество. Две группы. Разведка полная картина. Диверсанты планы паралича. Срок шесть месяцев. Финансирование?

Кирилл пододвинул к нему заранее приготовленный лист-предписание на выплату двухсот тысяч рублей из секретного фонда. Владимир Александрович взял бумагу, пробежал её глазами и спрятал в карман мундира. Затем, помедлив, спросил:

— Я хотел бы уточнить, Ваше Величество. Если кто-то из наших людей будет раскрыт? Каковы должны быть их действия?

Кирилл поднялся. Этот вопрос он ожидал и подготовил ответ заранее, хотя самому себе не признавался, насколько трудно ему было его формулировать.

— Если раскрытие угрожает только самому агенту, то пусть действует по обстановке. Мы постараемся вытащить его. Если же раскрытие грозит дипломатическим скандалом или провалом всей сети, то агент должен знать, что делать. Пусть инструктируют людей перед отправкой. Никаких документов, никаких следов, ведущих в Россию. Всё, что они везут с собой, должно быть либо японским, либо безликим. И главное, дядя: если японцы хотя бы заподозрят, что мы готовим диверсионную сеть на их островах, это может ускорить войну, а не предотвратить её. Поэтому осторожность у нас превыше всего.

Великий князь встал. Разговор, судя по тону императора, был окончен. Но прежде чем откланяться, он задержался на мгновение и сказал негромко, уже без официального тона:

— Я помню наш первый разговор, Ники. Помню, как ты дал мне шанс, когда я его не заслуживал. Эти школы это лучшее, что случилось со мной за всю мою службу. Я не подведу тебя. Ни в этом, ни в чём-либо ещё.

Кирилл посмотрел на дядю и впервые за весь разговор позволил себе лёгкую, почти родственную улыбку.

— Я знаю, дядя. Именно поэтому я поручаю это дело вам, а не кому-то другому. Ступайте. И держите меня в курсе каждого шага.

Когда дверь за великим князем закрылась, Кирилл вернулся к карте Дальнего Востока и долго стоял, скрестив руки на груди. Где-то там, за тысячи вёрст от этого кабинета, ещё не родилась та война, которую он знал из истории, война, которая в другой реальности обернулась для России позором Цусимы и кровопролитными сражениями в Маньчжурии. Теперь всё должно быть иначе. Теперь, ещё до того, как первый японский броненосец выйдет в море, его люди будут знать о нём всё. И когда пробьёт час, диверсанты, которых сейчас только готовят к заброске, сделают так, что японские пушки замолчат, не успев заговорить.

Он отошёл от карты и сел за рабочий стол. В голове его уже складывался план следующего шага, разговора с Макаровым о состоянии Тихоокеанского флота и о том, как ускорить строительство Мурманской верфи. Но это будет завтра. А сегодня он сделал то, что должен был сделать: протянул невидимую руку через океан и положил её на пульс будущего противника.

Глава 9

Флот и открытие

Адмирал Макаров прибыл в Аничков дворец на следующее утро после вызова, как всегда, минута в минуту, словно его корабельный хронометр был настроен не только на время, но и на волю императора. Он вошёл в кабинет своей обычной энергичной походкой, но Кирилл заметил, что адмирал похудел ещё сильнее, чем при прошлой встрече, а в его бороде, прежде только серебрившейся, теперь отчётливо белели целые пряди. Мурманские ветры и бессонные ночи над чертежами не проходят даром даже для самых крепких моряков. Тем не менее глаза Макарова горели прежним огнём, тем самым, который Кирилл впервые увидел два года назад и который с тех пор не угасал ни на минуту.

— Степан Осипович, садитесь, — Кирилл указал ему на кресло у стола, на котором уже была разложена карта северных морей и тихоокеанского побережья, а также несколько чертежей, привезённых адмиралом ещё в прошлый раз. — Дел у нас с вами сегодня много, поэтому начнём без предисловий. Что с Мурманской верфью?

Макаров развернул на столе собственный план, аккуратно расчерченный на ватмане, и начал докладывать с той чёткостью, которая была свойственна ему и в море, и на суше. За прошедший год, в том числе пользуясь средствами, выделенными из французского кредита, он сумел продвинуть строительство гораздо дальше, чем предполагалось первоначальными сроками. Изыскательские работы на Кольском полуострове были завершены ещё весной, место под главную базу выбрано окончательно: глубокая, никогда не замерзающая бухта, защищённая от ветров скалистыми сопками, с выходами гранита, идеально подходящего для строительства доков и причалов. Первая партия рабочих и материалов прибыла на место в июне, и сейчас там уже идёт закладка фундаментов под сухой док и ремонтные мастерские. Одновременно с этим, южнее, в Архангельске, строится вспомогательная база, которая будет служить перевалочным пунктом для грузов, идущих на Мурман. К зиме, если позволит погода, начнут возводить жилые бараки для рабочих и первые складские помещения.

— Сроки, Степан Осипович, — напомнил Кирилл. — Вы обещали, что через пять лет примете первый корабль в док. Успеваете?

— Успеваем, Ваше Величество, если не подведут поставки металла и если зима не окажется слишком суровой. Пока идём с опережением графика на три, может быть, четыре месяца. Но я был бы спокоен только тогда, когда увижу, что корпуса цехов подведены под крышу и док закрыт от непогоды. Тогда можно будет работать круглый год.

Кирилл кивнул и, помедлив, перешёл к следующему вопросу, тому, который волновал его не меньше, а