не в окружающих ее людях. Но она просто-напросто не вписывалась в этот мир. Она блуждала по нему словно гостья, понимая душой и сердцем, что здесь ей нет места.

– Знаешь, порой так сильно хочется почувствовать себя нужной, – хрипло, сквозь слезы, сказала она.

Демон не мог поверить, что вместо того, чтобы поторопить ее, он слушает слезливые речи. Быть может, потому, что он понимал ее чувства и было в девушке что-то живое и искреннее, как во вскрытой груди, истекающей кровью и бьющимся в агонии сердцем снаружи. Эта картина была притягательна точно так же, как и человек, сейчас стоящий перед ним. Натали была дана жизнь – самое волшебное и невероятное, что есть в мире. А она была готова принять смерть с таким облегчением…

Он почувствовал ком в горле и не смог понять, что за чувства сейчас испытывал. Была ли это жалость? Невозможно, ведь ему чужды любые ее проявления… По крайней мере, демону отчаянно хотелось в это верить.

Он наклонился к Натали и прошептал в ее губы:

– Ты сейчас очень сильно нужна мне.

В его голубых глазах поднялась настоящая буря. У Натали по коже побежали мурашки.

– Я поцелую, – тихо сказала девушка, дав обещание, и резко отстранилась от демона.

Он смотрел, как она ловко перелезла через забор и оказалась по ту сторону. Посмотрев на карту, Натали побежала в сторону Оскара Уайльда. Она не знала, почему для этого странного парня поцелуй был так важен, но чувствовала всем нутром, что ее попросили не о мелочи. Ей казалось, что происходило нечто за гранью ее понимания.

Она увидела высокую черную мраморную статую и замерла. Острые скулы, полные губы, ровный нос и резко очерченная линия подбородка. Он был пугающе красив. И она его уже видела…

Натали медленно вскарабкалась на пьедестал и обняла статую. Она заглянула в каменные глаза. Большие, красивые, с длинным звериным зрачком. Она нежно провела вдоль его щеки и бросила последний взгляд на небо. Красная пелена скрыла жемчужный свет луны. Кровавая луна застыла в ночи, и это зрелище было столь ужасающим и магическим, что Натали зажмурилась.

Пульс дробью отбивался в ее ушах. Натали наклонилась и прижалась губами к горячему камню. Она целовала самого Люцифера. Поцелуй девушки с огненно-рыжими волосами оживлял его и забирал из нее жизнь. Она чувствовала, как камень сменяется чувственными требовательными губами. Она ощутила крепкие мужские руки на своем теле. Он обнял девушку за талию, притянул ближе к себе. А она становилась все слабее и слабее. В конце концов она обмякла в его руках тряпичной куклой. Мертвая и безвольная.

Люцифер спрыгнул с пьедестала, крепко держа на руках девушку. Ее мягкие волосы щекотали его руки. Кровавая луна все еще освещала небо, а это значило: он пробудился. Он чувствовал собственное тело, ощущал свои мощь и силу. Он знал, что ангелы сверху смотрят на него. Они думали, что этот камень станет его вечной тюрьмой, и даже не догадывались, что семь столетий назад они поймали лишь его часть.

Невозможно заковать дьявола. Он живет в каждом из нас.

Его темно-голубые, как морское дно, глаза впились в Натали. Он провел носом вдоль ее шеи, вдохнул приятный женский запах и поцеловал в том месте, где всего несколько секунд назад билась вена. Маленькая змейка появилась на коже девушки и быстро поползла к груди. Затем проникла в самое сердце, заставила его вновь биться.

– Возможно, ты правда не принадлежишь этому миру, – тихо сказал Люцифер. – Тогда ты будешь принадлежать моему… Девушка, разбудившая дьявола.

Эсми Де Лис

Велиал

Мое дыхание сбилось. Я бежала, стараясь держать привычный ритм, но сердце билось быстрее обычного. Утренняя прохлада сквера приятно обволакивала разгоряченную, покрытую каплями пота кожу. После ночного дождя воздух был свежим, пропитанным ароматами листвы и мокрой земли.

Пробежка всегда была моим ритуалом перед работой – способом очистить разум, привести мысли в порядок, прочувствовать каждое движение своего тела. Я любила эти утренние часы, когда город еще не до конца проснулся, когда улицы были почти пустыми, а редкие прохожие молча кутались в куртки, спеша по своим делам.

С каждым шагом я ощущала, как напряжение уходит, уступает место приятной усталости. Ноги двигались словно на автомате, дыхание постепенно выравнивалось. Где-то впереди послышался лай собаки, перекликающийся с редкими щебетаниями птиц. Мир был таким тихим, спокойным – и именно эти моменты я любила больше всего.

Но внезапно аллея заполнилась людьми. Толпа, словно призрак, возникла из ниоткуда. Я замедлила шаг, удивленно огляделась, пытаясь понять, что происходит. Лица всех людей казались мне размытыми, неясными, но мое внимание оказалось приковано к одному, сердце вдруг сжалось.

Я увидела его.

Снова он. Я не знала его имени. Лишь образ.

Его фигура вырисовывалась на фоне толпы, как тень, нарушающая спокойствие. Он стоял там, среди людей, но казался особенным, как будто принадлежал другому миру. Он обернулся, и его темные глаза встретились с моими. Я почувствовала, как что-то холодное и пугающее проникает в мою душу.

Я была не в силах оторвать взгляд. Он был здесь, снова рядом. Страх смешивался с чем-то еще, чем-то более опасным, словно его присутствие означало начало чего-то, от чего невозможно убежать. Незнакомец всегда был частью моего кошмара, даже если я пыталась скрыться от него. И вот теперь он был здесь, как будто не существовало никаких преград, чтобы остановить его.

Мое тело невольно двинулось вперед, прежде чем я успела подумать. Я побежала за незнакомцем, расталкивая прохожих, не замечая ни их удивленных взглядов, ни резких замечаний. Я была одержима им, и ничего больше не имело значения. Я не могла не следовать за ним, не могла оторвать взгляд от его фигуры, которая казалась мне единственным важным ориентиром в этой толпе и во всем мире.

Я должна была сказать ему то, что хотела. Я не могла позволить себе упустить его. Он так часто являлся ко мне во снах, и теперь я должна была узнать причину.

Наконец-то я добралась до него. Я взяла его за локоть, чтобы развернуть к себе. И столкнулась с холодным выражением лица.

– Эй, – мягко сказала я. – Кто ты?

Впервые я смогла разглядеть его так близко: бронзовая гладкая кожа, лисьи глаза и волосы, словно растаявший молочный шоколад.

Он лишь ухмыльнулся правым уголком губ, наклонив голову вправо.

– Я спрашиваю: кто ты? – не выдержала я.

Но его взгляд не смягчился.

Он тихо вздохнул, его лицо оставалось непроницаемым, а тело словно было