— Мы — нет! — вновь вступил я в разговор. — Мы свои.

— Те, что до вас пришли, тоже говорили что-то про то, что они свои и что не за немцев. А теперь вот вижу — один лежит, да больше вопросов не задаёт.

— Так не живой он, вот и помалкивает.

— Зато ты разговорчивый больно. Только не пойму я — чего вы все ко мне прицепились? Я простой стрелочник. И исправно свою работу выполняю, — вновь решил нести легенду старик.

— Знаем мы твою работу — хорошо выполняешь. Мы благодаря тебе и эшелон разнесли с боеприпасами и топливом разжились, — напомнил Сергей.

— Ничего не знаю, ничего не ведаю, — пошатываясь и держась за стол, пробубнил старик. — Я сам по себе, а вы все сами по себе.

— Три минуты до подлёта, — сообщила Анна.

Кудрявцев произнёс:

— Дядька Кондрат, хорош уже нам это всё нести… Неужели ты мой голос не признал?

— Может признал, а может и нет.

— Ну так признавай быстрее — времени нет. Немцы уже сюда направляются с города. Поэтому прекрати уже упираться и скажи, что ты меня вспомнил и понял, что мы свои. Или ты мне не веришь?

— Веришь, не веришь… Я уж не знаю кому верить… — сказал он и устало проскрежетал: — Ходят тут всякие… И не поймёшь кто свой, а кто чужой…

— Я свой! Мы свои! И ты это понимаешь! Ведь так?

— Не знаю. Ничего не помню…

— А я тебе напомню, коль память у тебя отшибло. Ты — подпольщик. И когда подполье разгромили, тебе удалось избежать ареста. Ты остался работать на железной дороге. И в один из дней я пришёл к тебе в форме немецкого солдата. В тот день при мне была маленькая рация. Мы познакомились, и ты нам начал помогать с информацией. Мы же с тобой не раз общались, и в том числе и по твоим сведениям мы немца удачно громили. Так чего ж ты, дядька Кондрат, думаешь, что я не свой? — повысив тон возмутился Кудрявцев.

— А я и не думаю про это… Я вот думаю, что тебя не вижу. Ты где? — резонно заметил старик и выглянул в разбитое окно. Посмотрел по сторонам и, согнувшись, закашлялся: — Ни зги не видно. И тебя не видно.

— Минута и я на месте, — сообщила Анна.

Сергей на неё посмотрел и сказал в микрофон:

— Так ты выйди за дверь и увидишь всё. Что ты в стол то вцепился?

Все мы понимали, почему именно подпольщик держится за стол. Он был избит, напуган и ему было плохо. Но сейчас было важно, чтобы он собрал все силы и сделал, так как надо, потому что в данный момент помочь себе мог лишь он сам.

Тот постоял несколько секунд и прошептал:

— За дверь говоришь⁈ — А потом неожиданно сжал ладони в кулак и рыкнул: — Ну и хрен с вами — выйду. Мне терять нечего! — Он подошёл к двери и распахнул её. — Ну, где вы тут⁈ А-ну, выходи по одному. Всех зашибу!

Но, разумеется, нас он не увидел. А увидел скорченное тело коренастого, который валялся на земле в свете луны.

Самсонов отшатнулся, постоял пару секунд, потом переступил через него и, осмотревшись, крикнул:

— Ну⁈ Где ты есть?

— Наверх смотрите, — произнёс я, после чего вылетел из-за угла и, зависнув в паре метров от лица стрелочника, включив габаритные огни «Семицветика», произнёс: — Ну, здравствуй, дядька Кондрат. Вот мы и свиделись.

Глава 9

Провал на ровном месте

— Ты кто? — ошеломлённо прошептал стрелочник, во все глаза разглядывая невиданное зрелище. — Чур меня, чур!

Я его прекрасно понимал. Зрелище было действительно странным для этого времени. Но другого выхода не было, а потому пришлось действовать именно так.

— Не волнуйтесь, Кондрат Петрович, — произнёс я. — Мы же сказали, что мы свои и с нашей стороны вам опасность не угрожает. А то, что вы видите перед собой, это просто летающий механизм.

— Но как ты говоришь со мной? Я сошёл с ума?

— Нет, Кондрат Петрович. С вами всё нормально. Это экспериментальный самолёт вертикального взлёта и посадки. И в нём стоит динамик, как в рации или том же репродукторе. Только более мощный. Понимаете, о чём я говорю?

— С трудом. Мне эти, — тут он сплюнул кровь и покосился на скорченного, — по голове знатно надавали. Болит и кружится. Тяжко мне…

— Но мой голос-то вы узнаёте? Я — «Малыш», а до этого с вами «Серж» общался.

— Не знаю. Может и узнаю. А может — нет. Что вы хотите от меня?

— Дядька Кондрат, вас надо эвакуировать, — сказал Сергей. — Сейчас к вашей будке немецкие солдаты прибудут. Вам нужно немедленно скрыться.

Тот потёр лицо и согласно кивнул.

— Да — скрыться… надо… В город опасно. На квартире, наверняка, тоже эти…

— Вы правильно всё понимаете, Кондрат Петрович, — вступил в разговор я. — Поэтому у вас вариант один — присоединиться к нашему отряду.

— Держи. Он на месте, — негромко произнесла Анна, передала мне пульт от «бэшки», а сама перехватила у меня управление «Соткой-А», которой до будки лететь оставалось совсем немного.

А между тем стрелочник, покрутив головой и, посмотрев в небо, произнёс:

— Что, ты говоришь, у вас за отряд?

— Тот, который этими самолётиками громит врага, — ответил я и вздохнул: — Вы опять за своё? Опять будите комедию ломать? Вы понимаете, что с минуты на минуту тут будут…

Договорить я не успел, потому что Галина Ивановна крикнула:

— Дочка, немцы едут. Грузовик и мотоцикл.

— Вижу, мама, — сказала та и посмотрела на меня в ожидании приказа.

— Работай, — кивнул я и обратился к подпольщику. — Немцы уже почти тут. Сейчас Аня — дочь Галины Ивановны начнёт их бомбить. Так что быстро они до вас не доберутся. Но боезапаса у нас не так много, а потому нам надо действовать быстро и разумно.

— Гм, — хмыкнул стрелочник явно не довольно. — Говорите, что Анютка, дескать, летает на таких самолётах? Вы сами-то в это верите⁈

— Летает, дядька Кондрат. И громит немчуру и