что от них шел поток трепещущего в ночном воздухе жара. Капли нубийского пота струились по телам стражников, замерших возле факелов.

Теперь надо сказать несколько слов и о самом доме. Это была довольно внушительная двухэтажная постройка с плоской прямоугольной крышей. Она состояла из крупных камней терракотового цвета. Постройка была такой огромной, что края стен уходили в неведомую перспективу фруктового сада. У входа висел масляный светильник, напоминающий лампаду. А возле самой двери тоже стояли двое чернокожих стражников с металлическими топориками в руках.

Из широкого дверного проема, украшенного палисандровой резьбой, отчетливо доносилась музыка. И Владимир готов был поклясться, что это была прекрасная и довольно необычная музыка. Она напоминала собой звон серебряных колокольчиков и шелест восточных бубнов. Этим таинственным звукам вторили невидимые глазу флейты и арфы.

– Есть в этих звуках нечто неземное, – прошептал Владимир.

– Пойдем, пойдем я покажу тебе там целый камерный оркестр.

Они вошли в широкий дверной проем и сразу же оказались в длинном коридоре. Владимир стал смотреть по сторонам. Стены этого коридора были расписаны довольно яркими красками. По обе стороны шли рисунки, изображающие птиц, животных и людей, перемежающиеся с египетскими иероглифами. Каждая «строка» зашифрованных изображений была отделена параллельными полосами, покрытыми позолотой. В свете огненных ламп такие надписи смотрелись очень необычно и таинственно. Цветовая палитра поражала щедрым буйством красок. Здесь присутствовали – голубая лазурь, бирюза, охра, кармин и изумрудная зелень.

Впереди коридор заканчивался входом в один из гигантских залов. Именно из этого зала и доносилась волшебная, почти чарующая мелодия.

От входа в зал, закрытого струящейся бордовой тканью, отделилась высокая фигура в белом. Это был мужчина. На его голове отсутствовал парик. Гладко выбритый череп поблескивал масляным глянцем. Мужчина выглядел худым и высоким. На смуглом, чуть желтоватом лице выделялись угольно черные, подведенные сурьмой глаза, тонкий длинный нос и ярко накрашенные губы. Скулы этого человека напоминали собою морду степного волка. Они были острыми и вытянутыми.

– Кто это? – шепнул Владимир.

– Не бойся. Это некто Серапис. Здесь он исполняет роль, чем-то схожую с нашим метрдотелем. Главный распорядитель хозяйки.

Высокий человек поднял кверху руки, развернув длинные и тонкие ладони, а потом поднес одну из ладоней ко лбу.

– О, Кафавр и Фрасий, кого я вижу! – торжественно произнес он. – Да будут благословенны все ваши дни в Египетском царстве. Пусть боги Египта помогают вам в каждом деянии вашем. Пусть каждый ваш шаг будет похож на течение Нила весной, а голоса ваши пусть звучат сильнее рыка самого Себека. Спины ваши пусть походят на рослый бамбук, руки – на стебли лотоса, а глаза пусть смотрят орлиным взором самого Гора. Пусть каждый ваш помысел будет осенен светом великого Ра.

– Спасибо, Серапис, – спокойно отозвался Виктор. – Что хозяйка? Здорова ли?

– Да, здорова, и давно ждет вас. Все гости уже в сборе. Проходите и садитесь на свои места.

Наши герои последовали в полумрак огромного зала. Первое, что бросилось Владимиру в глаза – это необычный цвет стен этого роскошного жилища. Здесь всюду доминировал синий, тот, что демон любил называть Royal Blue. Вся верхняя часть высоких стен была окрашена очень красивым оттенком именно синего цвета. Вторым цветом был – золотистый. В пламени светильников он отливал настоящим червонным золотом. Присутствовали здесь и черный цвет и кипельно белый. На переднем плане высокой стены был изображен исполинский черно-золотой уаджет[11], украшенный вкраплениями драгоценных сапфиров, черных ониксов, белых опалов и червонного золота. Казалось, что этот глаз живой и смотрит на каждого входящего мистически проникновенно. Владимир даже онемел от подобного великолепия. Ниже глаза вновь шли египетские иероглифы, изображающие птиц, змей, крокодилов, цветы, музыкальные инструменты и, как ни странно, Владимир разглядел там и изображения любовных сцен. Причем, эти картинки состояли не только из соитий гетеросексуальных пар. Там были изображения любовных игрищ меж двумя мужчинами, либо двумя женщинами. Были там и изображения групповых оргий. Но все это Владимир успел заметить лишь мельком. Возле стены с пронзительным уаджетом располагалась целая галерея небольших скульптур. Скульптуры возвышались на гранитных постаментах прямоугольной формы. И как показалось Владимиру, исполнены они были из полированного до блеска черного обсидиана. Скульптуры эти были высотой в полтора человеческих роста. Они изображали египетских богов. И хоть Владимир не смог угадать смысл и название каждой из этих скульптур, но среди них он с легкостью узнал богиню Бастет, изображенною в виде женщины с головой кошки. Был там и бог Анубис, изображенный в виде человека с головой остромордого шакала. Были здесь и Осирис, и Ра, и Сет, и Исида. Были и другие божества, имен которых Владимир не знал. Слева от скульптурного ряда располагался небольшой ансамбль местных музыкантов.

Как только Виктор с Владимиром вошли в зал, удары кожаных барабанов, тимпанов и таинственный шелест медных систров[12] на мгновение замерли, а после наоборот усилились, подобно морскому шторму. И к систру с барабанами добавились звуки тамбуринов, цимбал, лютней, нескольких арф, свирелей и флейт.

– Смотри Махнев, какие дивные инструменты, и какая прекрасная и тревожная мелодия. Точно такие мелодии часто звучат во время торжественных церемоний. Например, похорон. А знаешь, как звучно играют на барабанах во время проведения смертной казни?

– Виктор, я должен снова испугаться? – также шепотом произнес Владимир.

– Отнюдь. Тем паче, что к нам направляется хозяйка этого славного дома. Сама божественная Нефтида.

Из полумрака галереи по направлению к нашим героям действительно двигалась высокая черноволосая женщина. Вернее сказать, она не просто шла навстречу к гостям, она почти летела, не касаясь земли прекрасными узкими ступнями, обутыми в светлые кожаные сандалии, чьи ремешки обвивали ее стройные ножки почти до середины загорелых икр. Когда Владимир увидел эту женщину ближе, он онемел от восхищения. Женщина была настолько красива, что глядя на неё, терялся дар речи. Первое, на чем цеплялся взор, это были ее огромные бархатистые, ярко изумрудные глаза, подведенные черными стрелками из сурьмы. Веки ее были припорошены светло жемчужной пудрой, и из-за этого слегка мерцали в полумраке огромного зала. Тонкий нос и пухлые маленькие губки венчали прекрасный облик сей удивительной фемины.

Еще раз о глазах… Владимир готов был поклясться, что глаза человека не могут иметь такой насыщенный и магический зеленый оттенок. Они светились совершенно неземным светом. Прямо изнутри.

«Что за чертовщина? – подумал Владимир. – Полно, а они настоящие? У меня такое ощущение, что эти глаза принадлежат искусно сделанной кукле. И что вместо зрачков у нее в глазницах сияют чистейшие изумруды».

Кожа этой женщины переливалась и слегка люминесцировала в свете