крепко. Так, что я сразу остановилась и подняла на него взгляд.

Его пальцы были тёплыми, ладони — сильными, и от этого мне стало только хуже. Потому что он не просто держал меня. Он будто проверял, стою ли я здесь по-настоящему, или снова собираюсь исчезнуть при первом же его слове.

— Что? — тихо спросила я.

Он смотрел на меня несколько секунд молча, с этим своим тяжёлым, раздражающе спокойным выражением лица. Потом чуть сильнее сжал мою руку, как будто окончательно принял какое-то решение.

— Я сказал четко и ясно что ты будешь спать в моей кровати, — сказал он ровно.

Я моргнула, не сразу поняв, что именно услышала.

Потом выдернула руку из его хватки и едва заметно нахмурилась.

— С чего это вдруг?

— С того, что я так сказал.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который тебе сейчас нужен.

Я почти усмехнулась, но в груди всё равно неприятно кольнуло.

Слишком уверенно.

Слишком спокойно.

Будто он привык не объяснять, а просто ставить перед фактом.

— А ты? — спросила я, уже заранее зная, что мне не понравится ответ.

Он не отвёл глаз.

— Я побуду в другой комнате.

Вот это заставило меня замолчать.

Не из вежливости — из неожиданности.

Я ждала чего угодно: сарказма, колкости, даже обычного «не начинай». Но не этого. Не того, что он действительно отойдёт в сторону.

— Почему? — тихо спросила я.

Он чуть наклонил голову, словно сам не хотел говорить это вслух.

— Потому что сегодня ты останешься здесь, — сказал он. — И потому что мне не нравится мысль, что ты будешь одна после всего этого.

Я задержала дыхание.

Слова прозвучали так просто, что от них стало почти больно.

Никаких признаний, никаких красивых фраз.

Только его сухая, упрямая правда, от которой невозможно было отмахнуться.

— Дэниел…

Он не дал мне договорить.

Взял мои руки выше, развернул меня к двери своей комнаты и открыл её плечом, не отпуская меня сразу.

— Не спорь, Лилиан.

— Ты всегда так делаешь?

— Что именно?

— Решаешь за меня.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Нет. Только когда вижу, что ты упрямишься из принципа.

Это было настолько в его духе, что я почти возмущённо выдохнула.

И всё же не вырвалась.

Не потому, что он держал крепко. А потому, что в его руках вдруг было что-то странно надёжное. Я не хотела привыкать к этому чувству.

Он подвёл меня к кровати, отпустил только тогда, когда я уже стояла у края, и коротко кивнул в сторону подушек.

— Ложись.

— А ты?

— Я сказал — не твоя проблема.

— Вообще-то, ты сам ею делишься. Я тебя не заставляла знаешь ли.

На этот раз уголок его рта едва заметно дёрнулся.

Не улыбка. Почти.

Потом он шагнул ближе, взял с кресла плед и кинул его на край кровати.

— Если замёрзнешь — накройся.

Я посмотрела на плед, потом на него.

Слишком много заботы для человека, который ещё недавно даже в глаза мне нормально не смотрел.

Слишком мало слов для того, кто, кажется, только что велел мне спать в своей кровати, как будто это само собой разумеется.

— Ты странный, — тихо сказала я.

— А ты слишком долго стоишь.

Я сжала губы, пытаясь не улыбнуться. Не получилось полностью. Он это заметил. Конечно, заметил.

— Спокойной ночи, Лилиан, — сказал он уже тише, почти у двери.

— И тебе, Дэниел.

Он задержался на секунду, будто хотел что-то добавить. Но не добавил.

Только вышел и закрыл за собой дверь, оставив меня в его комнате — на его кровати, с его запахом в воздухе и с мыслью, от которой внутри всё снова стало слишком живым: он не просто пустил меня сюда. Он выбрал это.

Комната была тёплой, но уютной — в ней всё ещё держался его запах, тонкий, резкий, чуть древесный, и от этого мне становилось одновременно спокойнее и тревожнее.

За дверью было тихо.

Слишком тихо.

И именно эта тишина заставила меня понять, что Дэниел никуда не ушёл.

Я села на край кровати, осторожно, будто проверяя, не прогонит ли она меня обратно в коридор.

Плед лежал рядом, тот самый, который он бросил мне раньше, и я, не глядя, подтянула его к себе.

Сердце билось глупо быстро — не от страха, нет, скорее от странного ощущения, что я впервые оказалась в месте, где мне не приказывали, но и не отпускали полностью.

Только я легла, как услышала тихий звук за дверью.

Не шаги. Не хлопок. Просто лёгкое движение воздуха, будто кто-то остановился рядом.

Я замерла, прислушиваясь, и через несколько секунд до меня донёсся едва различимый шум — Дэниел устраивался на диване в соседней комнате.

Он не ушёл далеко.

Я поняла это сразу.

От этой мысли стало ещё труднее дышать.

Потому что если бы он правда хотел оставить меня одну, он бы ушёл дальше — закрыл бы дверь, спустился вниз, исчез бы в своём мире. Но он остался рядом, как тень за стеной. И теперь я слышала каждое его движение: как скрипнула кожа дивана, как он резко выдохнул, как будто тоже не мог устроиться.

Я перевернулась на бок и уставилась в темноту.

Смешно.

Он сказал, чтобы я спала в его кровати, но сам ушёл на диван, словно между нами всё ещё существовала черта, которую он не хотел переступать.

Или не мог.

Или не решался.

В какой-то момент я всё же поднялась и тихо открыла дверь спальни.

Свет в коридоре был почти выключен, только полоска из гостиной скользила по полу.

Дэниел лежал на диване, одной рукой прикрыв глаза, другая — свисала с края, будто он даже во сне не разрешал себе расслабиться до конца. Он услышал меня почти сразу.

— Не спится? — спросил он, не открывая глаз.

— Смотрю тебе тоже, — ответила я, стоя на пороге.

Он медленно убрал руку от лица и посмотрел на меня.

В полумраке его взгляд казался ещё тяжелее, ещё глубже.

— Иди обратно в комнату, Лилиан.

— А ты?

— Я здесь.

— Это я уже вижу.

На миг между нами повисла тишина, в которой было слишком много всего: усталость, недосказанность, его упрямство и моя странная, неожиданная смелость.

Я сделала шаг в гостиную.

Потом ещё один.

Он не двигался, только следил за мной взглядом, как будто не был уверен, что я подойду близко.

— Ты правда собираешься спать тут? — тихо спросила я.

— Да.

— Почему не в своей комнате?

Он чуть усмехнулся, но без веселья.

— Потому что ты и так выглядишь так, будто