домиком. — Ты чего в Советском вылез? Считай, шесть копеек зазря потратили.

— Какие копейки⁈ Езжай отсюдова! Мне тут с Советскими… поговорить надо.

— Плакса, ты чего удумал? — на детской мордахе проявилась тревога.

— Уходи, пожалуйста. Тебе этого видеть не надо. — ляпнул и прикусил язык.

— Ч-чего? — вот теперь тревога проявилась и в позе. — Плакса, не дури! Это чужая земля. Кровью ссать потом будешь.

И тут же добавила, не давая мне и рта раскрыть.

— Никуда не уйду!

— Черт с тобой! Только под руку не подвернись — зашибут. — я сурово глянул на нее. — И либо молчишь, либо валишь.

Вот ведь малявка. Если увязалась, то теперь не отстанет. Не хотелось палиться перед ней, но рассчитаться с тем гадом хотелось куда больше. Так хотелось, что аж изнутри огнем жгло. Упущу сейчас и второй удачной встречи может не состояться.

Кстати! Быстро нагоняя гада, я потянулся зачерпнуть Удачи для себя лично и… Не смог! Сразу же благословил на Удачу свою спутницу. Вышло легко и сразу, а себя не получается. Печальное открытие, но и только.

Догнать разводилу удалось быстро. Тяжело не догнать бредущих неспешной походкой парней. Всего двое и свернули в тихую улочку так удачно для меня. Всего двое… старшаков. Да ну и насрать.

— Эй! Пацан!

Обернулись оба, но я смотрел только на одного. Широко шагал и улыбался, следуя завету чужака. С улыбкой всегда все проще выходит. Улыбка — это прям мое.

— Не бойся — мы только спросить!

Щедро благословил на Неудачу обоих и ускорил шаг.

— Где мой окорок, падла⁈

— Э-э-э, да это тот прыткий. — ощерился в презрительной усмешке разводила.

— Че сказал? — его быкоподобный спутник сделал шаг вперед и это повлекло целую череду событий.

Бычок, наступивший на свой развязавшийся шнурок, покачнулся, но на ногах устоял. Это удалось сделать, главным образом, благодаря нелепому взмаху руками.

Получив от товарища смачную оплеуху, мой личный враг сделал два шага в сторону, запнулся об бордюр, неловко извернулся и грохнулся пятой точкой на торчащую из асфальта арматуру. Округу огласил полный боли и обиды вопль.

Бычок качнулся к пострадавшему товарищу, но в этот раз развязанный шнурок не простил ему пренебрежения. Все с тем же нелепым взмахом рук парень полетел на встречу с бордюром. От серьезной травмы его спасла хорошая реакция, заставившая выставить перед собой руку. Однако, судя по окровавленному локтю и торчащей из него кости, от перелома реакция не уберегла. Что он и подтвердил, жалобно всхлипнув. В этот момент левая рука, упиравшаяся в грязь у бордюра, съехала в сторону.

— Это зубы, да? — очень странным голосом спросила Жука

Я поглядел на белые «камушки», оставшиеся в месте соприкосновения головы бычка и бордюра. Ничего не ответил и шагнул к старому знакомому. Нужно все же дорешать вопрос, пока его товарищ подвывает, баюкая руку. Бычок, судя по всему, еще и ногу вывихнуть умудрился.

— Скорую. — прохрипел побледневший разводила, так и сидящий на земле с неестественно прямой спиной. — Скорую вызови.

— Помнишь меня? По роже вижу, что вспомнил. — я зыркнул по сторонам, оглядывая собирающийся вокруг народ. — Да не парься. Прикинь, какая кликуха теперь у тебя будет. Очко? Дырявый? Или Разрывной?

— Я тебя, сука, найду! — прошипел он в ответ и побледнел еще сильнее. — Ты у меня землю жрать будешь.

— Да что же это делается! — какая-то бабка с тяжелой сумкой в руках оттолкнула меня в сторону. — Ивашка, дурень! Ты чего расселся? Не видишь — у брата твоего перелом открытый⁈ А ну, живо встал и помог!

Бабка, в чувствах, огрела разводилу сумкой, отчего тот завалился набок и потерял сознание. Слабоват оказался на рану боец.

Я зыркнул по-быстрому на обоих неудачников. Удовлетворился видом черных сфер над головами и обернулся. Народу собралось немного, но глаза у всех примерно одинаковые, а некоторые и рты пораскрывали. Ну еще бы — почему парень сидел не двигаясь, до всех дошло одновременно. Такое не развидеть.

Теперь схватить узкую ладошку Жуки и молча увести ее за собой.

— Никогда такого не видела. Вот ведь дурачки — на пустом месте сами себя уработали. — она на секунду ушла в себя, но тут же нашлась. — А что за окорок?

— Дело прошлое.

А ведь Несчастье себя еще не исчерпало. Что же теперь с этими двумя будет, если все так жестко началось?

Не, здесь не в жалости дело, а в результате. Не увижу ведь результата и это хуже всего. Переживут ли они вообще сегодняшний день или нет? А вдруг Неудача растянется надолго и будет «клевать» и по чуть-чуть? В любом случае оставаться здесь нельзя. Чем меньше привлекаю внимания, тем лучше.

Остановка, трамвай, конура. Хватит на сегодня приключений.

Казах встретил нас лично, сцепив руки на груди и подперев дверь спиной.

— Ну?

— Для Жуки нашли вариант. Ух вернулся?

— Да. Там все коряво рисуется.

— Никто и не говорил, что легко будет. — внутренне вздохнул и решил не откладывать неприятный разговор. — Жень, ты иди к остальным, а мы тут подышим постоим.

Это со мной Жука дерзкая, а главарю хватило одного взгляда, чтобы девчонка исчезла за дверью.

— Ну?

— Ошибся я, Казах. Из всех вас только Жука точно Одаренной стать может.

Сказал и замолчал. Окрыленный открывающимися возможностями парень не мог не расстроиться. Однако внешне это не выразилось никак.

— Давно понял?

— Ну, почти сразу.

— А чего тянул?

— Убедиться хотел. Сегодня убедился.

— Что значит «точно»? А мы «не точно»? — Казах вычленил для себя главное.

— Понимаешь, тут как бы сложно все. — я на секунду замолчал, подбирая слова. — У всех есть Дар. Я имею в виду — потенциально. За все время никого без золотистого огонька в голове не наблюдал. Золотистый огонек — это и есть Дар, если что. Так вот — у кого-то он сильный, у кого-то слабый, а у кого-то только искорка, едва заметная. Понимаешь?

— Понимаю. — пацан задумчиво кивнул, не глядя на меня. — А какой у меня? Искорка?

— Нет. У тебя слабый, только понимаешь в чем дело — с таким только Прорывные ходят. Вернее, не так. Среди Одаренных нет никого с малым Даром, а среди Прорывных нет никого с искоркой. Понимаешь, о чем я?