и до конца, — я едва поспеваю за его широким шагом, но даже не думаю сбавлять темп. — Истерика в кафе, ссора с мужем... Она зачем-то специально привлекала к себе внимание!

— Чтобы потом “умереть” у всех на глазах и освободить купе, — Эдмар резко кивает. — Готов поспорить, что злоумышленник, который потом был на крыше в форме проводника, все это время тихонько ехал в их пустом купе. Прямо у нас за стенкой!

— А врач? Врач должен был зафиксировать остановку сердца!

— Иллюзия, зелье замедления пульса или просто подкупленный медик. Это уже неважно, Валери. Важно то, как дело оформили по прибытии.

— Конрад, — меня осеняет, и я останавливаюсь так резко, что какой-то господин с тростью едва не сбивает меня с ног.

Эдмар мгновенно ловит меня за локоть и притягивает к себе, убирая с дороги.

— Именно, — он не отпускает мою руку. Его лицо находится непозволительно близко.

— Конрад забрал материалы по поезду. Конрад велел мне не копаться в кривых протоколах осмотра, — говорю я.

— Он либо клинический идиот, который не видит подлога в собственных бумагах... — начинает Эдмар.

Я задыхаюсь то ли от быстрой ходьбы, то ли от размера преступления, на которое мы случайно напали, то ли от близости Эдмара. А, может, от всего сразу.

— Либо он сознательно врет и прикрывает того, кто все это устроил, — заканчивает Эдмар. — Он скрыл записи и дал Желвер спокойно забрать багаж и скрыться.

Мы стоим посреди шумного столичного проспекта.

Я тяжело дышу, глядя прямо в его темные глаза. Моя рука все еще зажата в его горячих пальцах. Между нами сейчас нет ни старых обид, ни ледяной стены субординации.

Только сумасшедший профессиональный резонанс.

Мы снова думаем как один механизм, бьем в одну точку и понимаем друг друга с полуслова.

Я чувствую, как его пальцы на моем локте слегка сжимаются. Взгляд Эдмара скользит по моему лицу, задерживается на губах, и в этом секундном движении проскальзывает что-то настолько острое и голодное, что у меня перехватывает дыхание.

Мы оба вдруг понимаем, как близко стоим. Понимаем, что этот бешеный интеллектуальный ритм незаметно перерос в нечто совершенно иное, физически осязаемое. Притяжение, которое никуда не исчезло за пять лет.

Эдмар шумно втягивает воздух сквозь зубы и первым разрывает зрительный контакт. Он отпускает мою руку, но не отстраняется.

— На выходной возьми дежурство, — говорит он с заговорщицким видом. — Конрада не будет на месте. Зайди к нему под предлогом уборки и выноса мусора. Это никого не удивит, он часто нагружает новичков тяжелой работой.

Я киваю.

— Хорошая мысль, — соглашаюсь я.

__ __ __

В выходной общежитие Управления гудит.

Утром я заглядываю в общую комнату и тут же отступаю в коридор, чтобы не мешать.

У окна темноволосая соседка ожесточенно трет щеткой пятно на форменном платье, другая вертится перед треснувшим зеркалом, прикладывая к груди яркий шейный платок — явно готовится к свиданию. Третья сидит на кресле, закинув ноги на подлокотник и листает модный журнал. Они смеются, обсуждают цены на наряды и запросы столичных кавалеров.

Я стою в дверях невидимой тенью. Вокруг меня люди, шум, бытовая суета, но я абсолютно одна.

В Долине Туманов у меня тоже не было подруг, но я не чувствовала такого едкого одиночества.

Я надеваю пальто и выхожу на промозглую улицу.

В холле Управления пусто. За стойкой дежурит Тэд.

Он меланхолично разгадывает кроссворд, но при моем появлении удивленно вскидывает брови.

— Камрон? — охранник откладывает газету. — Неужто господин Вельт заставляет стажеров трудиться без выходных?

Я качаю головой и выдавливаю из себя подобие обреченной улыбки.

— Нет, это распоряжение Конрада, — вру я. — Сказал навести порядок в его кабинете, пока никого нет.

Тэд сочувственно цокает языком.

— Да уж. Видимо, даже заступничество ледяного дракона не спасет тебя от грязной работы. У Конрада в кабинете настоящий свинарник, искренне сочувствую!

Я беру ключ и иду к кабинету, чувствуя, как холодеют и слегка потеют ладони.

Я прекрасно понимаю, что нарушаю правила. Проникновение в кабинет старшего дознавателя без прямого приказа — это верное увольнение, а то и суд.

Но азарт ищейки, подогреваемый подозрениями, толкает меня вперед. Мне нужно любое подтверждение того, что мы не зря подозреваем Конрада.

Я мягко поворачиваю ручку и проскальзываю внутрь, стараясь выглядеть невозмутимой и слегка скучающей.

В нос тут же бьет кислый запах чего-то испорченного.

Тэд ни капли не преувеличивал: здесь действительно свинарник. Стол завален мятыми листами и объедками. Повсюду липкие круги от сладкого чая.

Чтобы оправдать свое пребывание здесь в случае внезапной проверки, я беру мусорную корзину и начинаю методично сгребать в нее засохшую еду и откровенный хлам.

Заодно перемываю целую гору стеклянных стаканов в крошечной раковине в углу.

Мои руки по локоть в мыльной воде, я тру липкое стекло и попутно скольжу взглядом, изучая каждый клочок стола и открытых полок.

Где могут быть улики? Их нет на виду.

Я осторожно перебираю отчеты, натыкаюсь на чьи-то жалобы, сметы на светильники, старые протоколы допросов уличных воришек. Конрад либо убрал материалы по маговозу в сейф, либо случайно пролил на них чай.

Три часа грязной, унизительной работы не приносят ровным счетом никаких зацепок.

К полудню спина начинает предательски ныть. Я выношу огромный мешок с мусором на задний двор Управления и возвращаюсь в холл, чувствуя себя абсолютно разбитой.

От пальцев слабо пахнет дешевым мылом.

Тэд машет мне рукой из-за стойки.

— Сделай перерыв, Камрон. Никакой Конрад не стоит того, чтобы спину гнуть без отдыха!

Я устало опускаюсь в глубокое кресло в зоне ожидания. Тэд выходит из-за стойки и пододвигает ко мне по журнальному столику стопку свежей прессы.

— Вот, держи. Я помню, ты любишь газеты читать. Это сегодняшний утренний выпуск, только что мальчишка-разносчик принес.

— Спасибо, Тэд, — искренне отвечаю я и откидываюсь на спинку кресла.

Я беру верхнюю газету, просто чтобы занять глаза и дать мозгу передышку. Взгляд скользит по строчкам. Политика, цены на зерно, реклама модных модисток и частные объявления на последней странице.

Взгляд цепляется за короткую, ничем не примечательную колонку в самом низу страницы.

Трагическая случайность в гостинице "Медный якорь". Вчера горничная обнаружила тело приезжей дамы в одном из номеров. По предварительным данным, смерть наступила от внезапной остановки сердца. Признаков насилия не обнаружено. Имя погибшей — Кара Желвер.

Строчки плывут перед глазами. Сердце делает тяжелый, болезненный удар о ребра и проваливается куда-то вниз.

Я снова читаю текст.

кара Желвер умерла. Снова. На этот раз, кажется, по-настоящему. И теперь это случилось здесь, в столице.

Я сминаю