кровати молча и неподвижно сидит Наталья Сергеевна.

В палату заглядывает девушка-врач.

—    Пойдите отдохните, Наталья Сергеевна. Право же, за Катюшей хорошо смотрят.

Наталья Сергеевна не оборачивается.

—    Не сердитесь, Мария Николаевна. Мне просто приятно около нее подежурить. Я здесь отдыхаю. Тишина. И она так спокойно дышит...

Врач машет рукой и уходит.

Тишина.

—    Понимаешь, Катюша, — едва слышно, одними губами произносит Наталья Сергеевна, — теперь уж я не сомневаюсь — мне не почудилось... Он был здесь... Опять прошел рядом со мной и ушел. Я думала, что теперь уж мне не будет так тяжело, а мне... Такой у меня глупый характер — однолюбка... Завтра на «Ермаке» попробую его нагнать, но...

Забинтованная голова на подушке слабо шевелится.

—    Что? Кто?

—    Это я, Катюша, Наталья Сергеевна. Больше никого нет. Все тихо. Все хорошо. Спи.

Утро. Пароход у пристани Актау. У борта стоят Наталья Сергеевна, помощник капитана — Сережа Петровых и толстый, благодушный, очень спокойный начальник пристани.

Наталья Сергеевна сжимает руки.

—    Где же они? Значит, мы проплыли мимо...

Сережа решительно машет рукой.

—    Отпадает!

Начальник пристани пожимает плечами.

—    У меня они не проплывали! Удивляюсь!..

—    Но не могли ведь пропасть бесследно на спокойной реке плот и три взрослых человека?

—    Найдем! — успокоительно говорит Сережа. — Не беспокойтесь, Наталья Сергеевна!

—    Эй, — раздается окрик.

Все трое перегибаются через борт.

Вдоль берега ползет катер, волоча на буксире злополучный плот. Моторист машет рукой.

—    Начальник пристани здесь? Такое дело: плот перехва-

тили! Вещички есть, документы есть, даже гитара есть... А людей нету...

Наталья Сергеевна глухо вскрикивает, перегибается через борт еще ниже, с отчаянием смотрит на плот.

Сережа вполголоса говорит начальнику пристани, хмуря брови:

—    Надо прочесать реку... И сообщи Тугурбаю, чтобы выслали со своей стороны катера!

Попугай и Пятница — Чижов и Нестратов — печально сидят на берегу острова.

Вид у обоих нахохленный, голодный и несчастный.

—    Да-а, — задумчиво говорит Нестратов, — не так-то это просто — заменить силикатный кирпич местным строительным материалом. Другой материал — другая форма, другие задачи, другой ансамбль... В самом проекте придется много менять.

—    Я тоже, признаться, не очень спокоен, — негромко замечает Чижов. — Как там моя пациентка?..

Лапин — Робинзон в стороне, не обращая внимания на друзей, ожесточенно выдирает из куска трухлявого дерева сучок, вставляет в образовавшиеся отверстие сухую палочку, садится и, зажав палочку между ладонями, начинает ее вращать.

—    Александр Федорович, — торжественно говорит Нестратов, — снимаю перед тобой шляпу. Ты единственный практик среди нас. Добывать огонь трением, конечно, не новая выдумка для человечества и в наши дни выглядит несколько старомодной, но применительно к обстоятельствам ты — гений!

—    Да-а-а, — глубокомысленно заключает Чижов. — Как пещерный человек Саша ушел далеко вперед! Давай и я покручу немного...

Несколько минут проходит в напряженной работе.

—    Она нагрелась! — шепотом сообщает Нестратов.

—    Кто — она? — сухо спрашивает Чижов.

—    Палочка.

—    А где же огонь?

—    Огня нет, — сумрачно говорит Лапин, — и, очевидно, не будет. Отрекаюсь. Как наши предки выкручивали из этой палочки огонь — ума не приложу.

—    Хилые потомки! — вздыхает Чижов. — А который сейчас может быть час?

Лапин смотрит на солнце из-под ладони:

—    Часов около двенадцати...

—    А не дурно бы сейчас, — мечтательно произносит Нестратов, — стаканчик кофе горячего...

—    Салфеточку, — подхватывает Лапин, — подстаканни-чек, бутерброд со шпротиком...

—    Сырочку, — продолжает Чижов, — яичек, буханочку хлебушка...

—    Перестаньте! — стонет Нестратов. — В противном случае на этом острове будет отмечен первый случай людоедства!

Несмотря на голод, Нестратов чувствует себя великолепно, но друзья делают вид, что не замечают этого.

—    Слушай, Чижик, — бородатое лицо Лапина абсолютно серьезно, — давай съедим академика, а?

—    Так жарить же не на чем, — озабоченно говорит Чижов, — а в сыром виде его не прожуешь.

Нестратов собирается ответить, но слова замирают у него на губах. Он настораживается, как охотничья собака на стойке, поднимает палец:

—    Слушайте, слушайте!

С реки доносится отрывистое чихание мотора.

Друзья, словно по команде, мгновенно бросаются в воду и плывут. Плывут молча, ожесточенно взмахивая руками, и только когда показывается наконец грузовой катер, ведущий на буксире огромную плоскодонную баржу, Лапин сдавленно кричит:

—    Эй, люди! Товарищи! Ура!

—    Караул! — поддерживает его Нестратов.

Баржа.

Лапин, Чижов и Нестратов сидят на каких-то ящиках, окруженные шумными, веселыми пассажирами баржи — строителями, бетонщиками, сварщиками, монтажниками.

На чистых платках разложены колбасы, аппетитные ломтики сала, крутые яйца, холодная баранина.

—    Замечательная у вас река! — разглагольствует Лапин с набитым ртом. — И народ тут у вас хороший, приветливый народ. Ох, до чего ж мы обрадовались, когда вас увидели!

—    Еще бы не обрадовались, — с ядовитым сочувствием говорит какой-то старичок, — небось денька три не ели?

—    Два, — сообщает Нестратов, откусывая огромный кусок колбасы, — точнее, сорок часов.

—    Ученый человек, — шепчет соседу Чижов, — любит точность.

—    О-о, ученый? — сосед с сомнением покосился на длинные голые ноги Нестратова. — Хотя, конечно, все может быть.

—    Куда путь держите? — спрашивает кто-то.

—    Да в разные места, — отвечает Лапин. — А вы куда, друзья?

—    В Тугурбай!

Лапин, Чижов и Нестратов переглядываются.

—    Беды кончились! —* говорит Лапин. — Начались удачи!

Человек в аккуратной спецовке, по виду механик или монтер, с нависающим на лоб седым чубом, присаживаясь возле них на корточки, говорит:

—    Мы на строительство. Большое строительство в Тугур-бае. Работать туда едем и вот кирпич везем. Силикатный кирпич.

Лапин и Чижов, усмехаясь, смотрят на Нестратова.

—    И правильно делаете, — нахально заявляет Нестратов, — каким бы материалом строительство ни пользовалось, немного кирпича всегда понадобится.

Мимо плывут зеленые берега. Жарко светит солнце.

—    Хороша у нас река — красавица! — вздыхает монтер. — Вы к нам лет через пяток приезжайте, она еще краше будет.

—    Приедем! — кивает Чижов. — Нам только втроем собраться...

—    Приезжайте, приезжайте, милости просим! — говорит ядовитый старичок. — Только уж на тот раз — в штанах.

Взрывы смеха то и дело раздаются в ясном воздухе, эхом возвращаются от берегов.

Баржа плывет по тихой воде.

Впереди трудолюбиво пыхтит маленький катер, и моторист, высунувшись из люка, с завистью смотрит на веселую баржу.

Вечер.

За крутым поворотом реки показались огни Тугурбая.

—    Ну, вот и приехали!

Нестратов, поглядев на друзей, растерянно и смущенно говорит:

—    Это все, конечно, хорошо. Но вот только... — И он с таким комическим недоумением разводит руками, что всем сразу становится понятно, что он имеет в