предпочёл зачать другого ребёнка, пока этот рос без него. И я, как мать, имею право и обязательство взять эти средства для обеспечения будущего Стёпы. Без тени сомнения. Без угрызений совести. По холодному, железному праву».

Я повертела карту в пальцах.

А утром, накормив Стёпу, отвела в садик. Поцеловала его особенно крепко. «Всё будет хорошо, солнышко. Мама всё устроит». Он кивнул, доверчиво уткнувшись мне в шею. Не понимая, что мама имеет в виду.

Потом я пошла в банк.

Стоя у терминала, я набрала пин-код. Его день рождения. Ирония судьбы. На экране высветилась сумма. Цифры заставили меня на мгновение замереть. За все эти месяцы он не потратил практически ничего. Это была сумма, которой хватило бы на то, чтобы… начать всё сначала.

Я не сняла всё. Я сняла ровно столько, сколько было нужно. На полгода аренды хорошей квартиры. На вступительный взнос в частный детский сад с логопедом. На новую, приличную зимнюю одежду для сына и для себя. Не на бренды, а на качество. На то, чтобы не мёрзнуть и не выглядеть замученной.

Следующая остановка – агентство недвижимости. Я искала квартиру в новостройке. Светлые стены. Современный ремонт. Хороший, безопасный двор. Риэлтор, молодая девушка, болтала что-то о «семейном гнёздышке». Я вежливо её остановила: – Мне нужно практичное жильё в центральном районе. Для меня и сына.

Мы посмотрели много вариантов. Остановилась на четвёртом: компактная, светлая квартира, с видом на парк.

Вечером я вернулась в домой. Мама молчала, когда за ужином я сказала:

– Послезавтра мы переезжаем. Я сняла квартиру. В хорошем районе. Там отдам Стёпу в детский сад, чтобы мне не разрываться между твоим домом и квартирой.

Мама только кивнула. Спорить не стала. Может, наконец увидела в моих глазах то, что нельзя было оспорить – несгибаемую решимость.

– С хозяйством будет помогать сосед. Я с ним уже поговорила. Не за бесплатно. Так что не думай, что ты ему должна будешь. Я сама всё оплачу.

Мама снова кивнула.

Глава 23

Неделя пролетела в сумасшедшем вихре. Я не давала себе ни секунды на раздумья, на сомнения, на возвращение к той женщине, что стояла в сенях и не знала, как жить дальше.

Я действовала. Первым делом уволилась из «Хмельного».Начальник начал орать про отработку, я просто молча выслушала весь его ор. Мне было плевать на его крики. Эта работа была частью того ада, который я решила оставить позади. Насчёт отработки я тоже уже нашла решение. Обратилась к нашему педиатру и попросила выписать нам больничный. Да, это было неправильно и нечестно. Но и орать на женщину и лишать её премии перед Новым годом тоже не самый правильный поступок. В общем, я пошла на больничный, с последующим увольнением. И...у меня с плеч такой груз свалился, будто с меня сняли килограмм двести. Стоя перед зеркалом, я впервые улыбнулась сама себе, просто от мысли, что мне больше не придётся идти на нелюбимую работу.

Всё-таки жить как хочешь, без вот этого постоянного «надо», очень облегчает жизнь и омолаживает.

Следующий этап был обустроить квартиру. Она была практически пустой. Я сознательно не забрала из маминого дома почти ничего – ни самодельные полки, ни занавески в горошек, ни старый плед. Это были вещи той жизни, из прошлого.

Я купила самое необходимое: две кровати, диван, стол, детский стульчик. Всё новое, без истории, без призраков. Стены оставались пустыми. Я не вешала картин. Пусть будут чистыми. Мне хотелось пустоты, чистоты, свободы.

Переезд прошёл на удивление тихо. За один рейс перевезла свои скромные пожитки. Мама ехать с нами не захотела. Это была её принципиальная позиция – остаться в своём доме. Что ж, я не стала уговаривать её. С соседом, угрюмым, но работящим мужиком я договорилась без проблем.

Стёпа перенёс переезд как приключение, бегая по пустым комнатам и смеясь своим звонким смехом, который теперь отдавался эхом в этих голых стенах.

Его смех вселял в меня уверенность, что я всё делаю правильно.

Первая ночь на новом месте прошла хорошо. Стёпа, утомлённый, заснул почти сразу в своей новой кроватке. Я сидела на полу в гостиной, прислонившись к стене, и прислушивалась к тишине. Она была другой. Не деревенской, с потрескиванием печки и шорохом мышей за стенами, а городской – приглушённой гулом машин где-то вдалеке, равномерным гудением лифта в подъезде.

И самое главное в этой тишине не было Архипа. Ни его запаха, ни его тени в дверном проёме, ни памяти о его смехе на кухне. Была только я. Я даже сменила номер. Наверно, боялась, что Архип может позвонить. А может, боялась, что сама не выдержу и позвоню. Я отрезала себя от всех: от звонков Артёма, который мог повлиять на моё решение, от семьи Архипа, особенно от свекрови. Они прекрасно умели манипулировать и давить на совесть. Пусть лучше она звонит моей маме рассказывает, какая я неблагодарная, какая ужасная, что бросила её сына. А когда в сердце вновь закрадывалось сомнение о том, что я поступила слишком эмоционально и категорично, то напоминала себе, что у него теперь есть Марина и его ребёнок. От мысли о малыше, похожем на Архипа, у меня до сих пор прошибало холодным потом, а сердце сжимало в тисках.

На следующий день я повела Стёпу в новый сад. Он находился в соседнем дворе. Назывался «Солнышко». Небольшой, частный садик, на первом этаже новостройки. Светлые комнаты, новые игрушки, воспитательница с доброй, спокойной улыбкой. Когда я уходила, Стёпа, конечно, заплакал. Раньше бы моё сердце разорвалось от жалости и чувства вины. Сейчас я просто крепко обняла его, пообещала вернуться очень скоро, и твёрдыми шагами вышла за дверь.

А потом я сделала то, чего не делала уже несколько лет. Я пошла в торговый центр не за детскими вещами и продуктами. Я пошла за вещами для себя.

Сначала – в простой магазин одежды, не люксовый, но и не секонд-хенд. Я выбрала джинсы, которые сидели по фигуре, а не висели мешком. Три простые блузки – белую, синюю, серую. Тёплый свитер цвета бордо. Ничего кричащего. Всё – качественное, удобное, моё. Потом – в обувной. Сапоги на низком каблуке, в которых можно и по улице идти, и на работу. Я примеряла всё, стараясь оценивать не «понравится ли Архипу», а «удобно ли мне» и «модно ли это».

Следующая точка –