это и было дороже. Но трястись три часа в коляске с заранее неизвестным состоянием рессор, нюхая все те продукты жизнедеятельности, которыми решит поделиться с окружающим миром лошадь⁈ Нет уж, спасибо. Только если стоянка автомобилей окажется пустой.

Зря опасался: или москвичи ещё не оценили удобство нового транспорта, или цена отпугивала, или просто так совпало, но на выбор было целых пять авто. Осмотрев их, выбрал тот, что выглядел наиболее прочным — или, как минимум, наименее убогим. Шофёр, правда, пытался запросить стоимость вдвое выше верхней границы, названной дежурным, но я не даром попросил унтера пока не уходить. И, зная от деда, что на всей стоянке цена для «лоха дикого» будет одна и та же, апеллировал к конкурирующей организации:

— Значит, придётся ехать на извозчике.

— Постойте, вашскобродь! Ну. что вы так вот сразу⁈ — после чего сбросил сразу треть от своей наценки сверх максимально приемлемой цены. Ну, торговаться, так торговаться…

Через десять минут цена была сбита до приемлемой, чемодан загружен в багажный отсек, а унтер получил серебряный рубль «на ситро и мороженое», который принял с вежливой благодарностью.

Когда выехали с площади, обратился к шофёру:

— По дороге возле любого почтового отделения останови, минут на десять.

Таксист, как его назвал дед, был всё ещё недоволен результатами торговли, но согласился. Ближайшая почта нашлась уже в десяти минутах езды. Там я вынул из саквояжа «дежурную» бутылку «Рысюхи златоглазой», которую переложил туда из чемодана и попросил упаковать в бандероль вместе с моей визиткой. А бандероль доставить по адресу штаба гарнизона для поручика Липкина. Думаю, в такой форме знак благодарности не будет воспринят как «чаевые» и оскорбление, а уж найти применение для хорошей выпивки офицер всегда сумеет. Избавившись таким образом от чувства неблагодарности, пусть и надуманного, продолжил поездку.

Кстати, не так давно поменяли текст на этикетке этой самой «Рысюхи златоглазой». Написали открытым текстом, что «Данный напиток не является попыткой копирования шотландского (или ирландского, в зависимости от сорта) виски, но его переосмыслением на новом технологическом уровне». Немного пнуть англичан, указав, что виски в любом случае не их, а заодно на некоторую технологическую отсталость. Но последнее, конечно, не сработает — скажут, что это не архаичность, а традиции.

Ехали, с учётом проезда через город и остановки у почты, полтора часа. При этом таксист, разгоняясь порою до двадцати пяти километров в час, смотрел на меня с такими гордостью и превосходством, что я с трудом удерживался от смеха. И от вопроса типа «Когда уже поедем». Ладно, когда-то самому скорость в пятнадцать вёрст в час казалась слишком высокой для города. Ну, так или иначе — доехали, и даже пылью покрылся не слишком сильно, тем не менее, запасной повседневный мундир, который Маша упаковала мне едва ли не в приказном порядке, пригодится. В холле небольшой гостиницы находилось нетипично много военных, включая даже генерал-майора, которые немедленно меня и окликнул:

— Господин капитан! Я вас не знаю, что вы здесь делаете?

— Здравия желаю, ваше превосходительство! Гвардии инженер-капитан Рысюхин, прибыл согласно предписанию!

Я потянулся ко внутреннему карману, чтобы это самое предписание предъявить, но генерал тут же утратил ко мне большую часть интереса, отказавшись от бумаг:

— Это вам в одиннадцатый номер, там временная полевая канцелярия. Они и бумаги примут, и дальнейшие инструкции выдадут.

— Благодарю, ваше превосходительство!

— Свободны!

— Есть!

Ну, хоть строевым шагом подходить не потребовал, и то хлеб. Я же, не будучи уверен, что здесь только один генерал, по предполагаемой фамилии его называть не стал.

В одиннадцатом номере, куда я вошёл постучавшись и получив разрешение, сидел клерк, который представился Прокречетовым и одним из секретарей Его Величества, что сразу же указало на уровень церемонии и зависть в глазах поручика. Изучив мои документы, секретарь внезапно воскликнул:

— Безобразие!

— Простите⁈

— Извините, это я не вам. В предписании указано время прибытия четырнадцать ноль-ноль, а это время начала церемонии! Прибыть требовалось не позже одиннадцати, потому что в двенадцать начнётся уже инструктирование участников! Какое счастье, что вы приехали заранее! Понабирают в канцелярию по объявлениям…

Последнее он проворчал себе под нос, копаясь в бумагах. Наконец, нашёл нужную.

— Юрий Викентьевич, вам зарезервирован номер тридцать семь, он тут полулюксом считается. Обед вы, к сожалению, пропустили, он буквально четверть часа назад закончился, но здесь есть буфет и в городке есть парочка не совсем убогих чайных, претендующих на звание кафе. Ужин будет с двадцати ноль-ноль до двадцати тридцати, можно спуститься в обеденный зал или заказать в номер. И я искренне рекомендую второй вариант. Завтрак с девяти утра, потом будут дополнительные инструкции.

Получив ключ и инструкции, я отправился в номер: заселяться, переодеваться, отдавать в чистку и утюжку два мундира, парадный и запылённый повседневный, перекусить сухим пайком и связаться с жёнами — рассказать, что доехал. Куча дел, просто куча!

Глава 9

Попытки погулять по городку быстро прекратились, поскольку гулять было особо негде, городишко тысяч на пять-шесть населения, даже удивительно, откуда и зачем здесь такая большая, в четыре этажа, гостиница. Вся прогулка уложилась в полчаса, да и погода не располагала: жара, пыль, мухи… Эдак я сменный мундир доведу то такого же состояния, как сданный в чистку. И в гостинице звереющие от такого же вынужденного безделья офицеры и штатские лица разбились на группы по интересам и, похоже, занялись целенаправленным уничтожением запасов спиртного в городе. «Похоже» здесь вставил только потому, что, возможно, этим занялись не все.

У меня близких знакомых, к счастью, не нашлось, так что я поговорил с тремя Беляковыми по очереди, узнав, что новостей существенных нет, и вытащил из саквояжа учебник, взятый на всякий случай. Думал почитать в дороге, но слишком сильно переживал и нервничал, сейчас же переживать, видимо, организму надоело, так что удалось и поучиться. Благо, остался один, последний экзамен в двадцатых числах августа, перед началом учебного года.

Потом ужин — официант был несколько удивлён, увидев меня трезвым и ещё больше, когда я отказался от спиртного на ужин. Потом опять учебник, разговоры с жёнами, «всего» по полчаса с каждой и — спать, чуть ли не «про запас».

Приведённый в порядок парадный мундир принесли ещё за час до завтрака, но к столу я, разумеется, вышел в повседневном, как и подавляющее большинство других офицеров. И правильно: мало ли, кто-нибудь на тебя тарелку опрокинет? После завтрака я переоделся в парадную форму и