на бьющуюся в припадке цыганку. — Не снимешь — придушу! Не пожалею!

— Сниму… сниму… Только дай мне вздохнуть!

— Вздохнёшь, когда снимешь. Ну же! Я жду!

Из мешка зашипело злобно, послышался непонятный бубнёж…

И кукушка встряхнулась! Расправив крылья, благодарно скосила на Тоську круглый глаз и, не мешкая больше, взлетела поверх деревьев.

— Вылезай! — отпихнув бабку, Тоська стащила мешок.

— А… ты… из находчивых! — прокашлявшись, объявила цыганка. Махнув рукой на тропинку, пробормотала недовольно. — Дальше иди. Дорога свободна.

— А можно вопрос? — Тоська захотела узнать, что там — впереди.

— На твои вопросы я ответила! Теперь иди! Пока пропускаю.

Среди деревьев проявился узкий чёрный проход за приоткрытой дверью. Где-то в глубине его мелькали белые точки — там будто кружил слабый снег, свиваясь в небольшие вихри.

Долетевший до Тоськи холод заставил её попятиться. Но позади прозвучало властно:

— Иди же! Теперь тебе — туда!

Глава 17

За дверью оказался самый настоящий ледник — Тоська словно ухнула в прорубь! Небольшое помещение без окон было подёрнуто белой мутью — множество колких ледяных кристаллов неподвижно зависли в воздухе.

В одном из углов тихо скрипела прялка — седая как лунь старушонка свивала из волокна невидимую нить.

Понимая, что назад её не пропустят, Тоська поприветствовала старую пряху, заставила себя почтительно поклониться. И только потом спросила — в какое место попала.

Старуха словно не расслышала вопроса — всё пряла и пряла, покачиваясь и тихо напевая.

— Как мне отсюда выйти! — Тоська запрыгала по полу пытаясь сохранить хоть каплю тепла. — Пожалуйста! Помогите! Мне нельзя замёрзнуть! У меня важное дело!

— Не ты одна замёрзнешь! — равнодушно откликнулась старушонка. — Знакомцы тоже станут льдом!

— К-к-к-какие знакомцы? — зубы Тоськи выстрелили отчаянной дробью. — В-в-в-вы про Л-л-л-ладу?

— Про них я, — пряха дохнула перед собой и в воздухе проявилось небольшое оконце.

Тоська увидела огромный зал, множество прозрачных фигур и среди них — дворового, бьющегося в крепкой сети!

Упитанная розоволосая карлица суетилась возле него, пытаясь разорвать неподдающееся плетение. Ей помогала сорока с пятнышком во лбу. Сквозь морочное птичье обличье, Тоська без труда разглядела яркий чрезмерный макияж своей давней приятельницы Матрёши.

— Знакомцы станут льдом! — опять прошептала пряха. — Иди туда! Спаси их!

Мордаха кота всплыла во всё оконце. Отчаянно вращая глазами, он что-то кричал, но Тоська не услышала слов. Невольно потянувшись к дворовому, она наткнулась на пустоту — окошко схлопнулось и пропало.

— Как к ним попасть? — от тревоги Тоську бросило в жар. — Вы сможете меня переправить, хозяйка?

— А важное дело? Дорога твоя. Забыла про неё?

— Забудешь такое… — Тоська с силой стиснула руки. — Вот помогу им и дальше пойду.

— Так не получится. Путь прерывать нельзя. Ты должна сделать выбор — вперёд или назад!

— Я не могу выбрать! Не могу бросить в беде своих! — в отчаянии закричала Тоська. — Не могу, понимаете?

Старуха подняла серые глаза, посмотрела пристально и долго, словно пыталась что-то понять. Кивнув себе, предложила неожиданно:

— Ты можешь послать туда двойника. Сама же отправишься дальше.

— Двойника? Я не владею подобным умением.

— Тебе и не надо. Я помогу. Только хорошо подумай… Это опасная практика. Если двойник не вернётся к тебе, останешься навсегда половинчатой! Не сможешь жить как прежде.

— Я согласна! — не дослушала её Тоська. — Начинай свой обряд!

— Если двойник не вернётся — тебя никто не сможет увидеть! Ни свои, ни чужие! Не увидят, не услышат. Ни-ког-да! Поняла ли ты это?

— Не дурочка! Всё поняла. Скажи только, я… сохраню себе память?

— Зачем тебе? Память принесёт тоску!

— Она поможет не забыть друзей! Навещать их хотя бы в воспоминаниях.

— Уговорила. Память ты сохранишь. Не передумала, значит?

— Начинай! — Тоська решительно выпрямилась перед сидящей старухой.

Та перестала прясть. Взяв с пола нож с деревянной резной рукоятью, разрезала им невидимую нить.

— Дай руку. Левую. Я завяжу петлю. Как стану затягивать — будет больно. Очень больно. Но ты терпи. Если вытерпишь — двойник сможет отделиться.

— Я готова! — поначалу Тоська не почувствовала прикосновения.

Старуха поводила руками над её запястьем, потом завязала что-то и с силой дёрнула.

Не сдержавшись Тоська охнула — впечатление было такое, что её разрывают пополам!

В голову словно воткнулся кол, стал опускаться всё ниже, пытаясь добраться до сердца… Сейчас расколется лунница… А потом случится неизбежное…

— Терпи! — мысленно прорычала себе Тоська. — Я смогу. Я справлюсь. Я должна…

Когда боль сделалась нестерпимой, перед Тоськой возникла слабая призрачная фигура её двойника. И она закричала, больше не пытаясь сдержаться.

— Люблю смелых и верных! — старуха подула вперёд, и Тоськин двойник растворился меж льдинок. С ним отступила и боль, Тоська смогла вздохнуть.

— Надеюсь, моя половинка долетит и поможет друзьям… — ответа Тоська не ждала, прекрасно помнила, что теперь её невозможно услышать.

— Ты прошла испытание! — пряха указала на дальнюю стену. — Сейчас там появится дверца. Войдёшь в неё.

— Вы меня слышите⁇ Но как…

— Я прервала ритуал.

— Это из-за меня? — ненависть к себе захлестнула Тоську. — Попробуйте ещё. Прошу вас! Обещаю, что больше не закричу. Я смогу. Я сильная.

— Ты сильная. И верная. — старуха благосклонно кивнула. — На таких держится мир. Иди вперёд, Таисия. Ты почти добралась до цели.

На мгновение Тоське показалось, что не старая пряха — сама Мара улыбается ей, побуждая следовать дальше.

— Но как же они — дворовый… и Матрёша… и та домовуша?

— Они в безопасности. То была лишь проверка. Всего лишь картинка. Мираж.

Старуха черпнула из воздуха горстку кристаллов и, подержав в кулаке, обратила их в искристые самоцветные каменья. Потом протянула Тоське:

— Возьми! Ты заслужила награду.

— Не надо. Ничего не надо. Я просто пойду. — Тоська шагнула к стене, на которой сиял силуэт небольшой дверцы. Обернувшись, поблагодарила запоздало. — Спасибо, что сохранили мне… меня.

— Без награды ты не уйдёшь. Дверь не пропустит. Ты должна отсюда хоть что-то забрать.

— А можно его? — неожиданно для себя Тоська показала на нож.

— Ножик? Зачем тебе? — нарочито удивилась старуха.

— Сама не знаю. Потянуло к нему. Вдруг пригодится.

— Что же, забирай! И пусть случится, что до́лжно!

Как только Тоська взялась за рукоять, старуха дунула на неё. Взлетев невесомым пёрышком, пронеслась Тоська сквозь нарисованную дверцу и очутилась… у брата!

Домо́вые духи затаились под полом — не видно было ни спадарыни, ни клетника.

Только Анна с Тимофем ругались меж собой, громко выясняя отношения и в чём только не обвиняя друг друга!

Тимофей требовал больше не увозить Ладу из дома. Просил Анну одуматься, принять неизбежное, помочь дочери справиться с даром.

Анна в ответ возмущалась чёрствостью мужа, кричала, что он