– Ты что, забыла ноут? – выгибает бровь Дьяконов, видя мое замешательство.

– Я не думала, что он пригодится, – признаюсь я. Он смотрит на мою чистую тетрадь и усмехается.

– То есть ты на полном серьезе пришла на пару по программированию с тетрадкой? Как ты доучилась до второй курса?

Стушевавшись, я чувствую, как к щекам приливает жар. Мне становится слишком душно. Вот я дура!

– Ладно, забей, все равно работать вместе. Потом перенесешь к себе на ноут. Но на перемене сгоняй в шале и возьми его, он тебе сегодня еще пригодится.

Парень подвигает ноутбук на середину парты. Зайдя на портал, он открывает задание. Я пытаюсь читать, но не понимаю, что именно требуется выполнить. Вроде все слова на русском и отдельные мне даже понятны, но все вместе – чертовщина какая-то. Настоящая абракадабра.

– С чего начнем? – задает вопрос Артур.

– Ну… Эм…

Парень пристально смотрит на меня.

– Понятно, тебя запихнули сюда за деньги, а мозгов нет. Выбрала бы тогда что-то проще, на филфак бы пошла, не знаю…

– Да нет, я разбираюсь, просто… ну… у меня страх чистого листа.

Дьяконов непонимающе хмурится:

– Это как?

– Ну, я когда вижу перед собой чистый лист, не могу начать работу, – на ходу придумываю я. – Мне нужно, чтобы перед глазами был пример.

– Вот оно что… Ладно, давай так – я начну, а ты потом пробежишься свежим взглядом, что-то подправишь. После обеда можем встретиться продолжить писать программу.

Как-то не похоже, что Артур прям уж так не хочет учиться, как описывал его отец. Парень сосредоточенно что-то печатает, и я завороженно наблюдаю за программным кодом. Для меня это все равно что магия. Как вообще можно понимать, в какой последовательности должны идти цифры и символы, чтобы в итоге все это как-то заработало?

В школе мне никак не поддавалась химия. Эта наука так и осталась мне неподвластной. Но сейчас, глядя на манипуляции Артура и остальных студентов, я понимаю, что настоящий ад для меня – IT-технологии. Чтобы в этом разобраться, мне нужно какое-то пособие для чайников. Но надеюсь, что я справлюсь со своим заданием быстро, и не задержусь здесь до зимней сессии.

Когда пара заканчивается, я подхватываю рюкзак и спешу в гардероб за паркой. Чуть ли не бегом тороплюсь в шале взять ноутбук. Перерыв всего двадцать минут, а я не люблю опаздывать.

Скинув ботинки, несусь на второй этаж, не снимая верхней одежды. Врываюсь в свою комнаты и запихивают ноут в рюкзак. Когда я поворачиваюсь, сердце едва не уходит в пятки – около кровати стоит Элла, скрестив руки на груди. Из-за шапки и капюшона я не услышала, как она вошла следом за мной.

– Ты не на парах? – спрашиваю я.

– У меня сегодня практические занятия, они начнутся позже, – хмуро отвечает девушка. – Что вчера произошло? И не смей мне врать.

Я надеваю рюкзак:

– Извини, мне некогда – у меня сейчас семинар.

Девушка отходит к двери, преграждая мне путь.

– Значит, придется тебе задержаться. Чем быстрее все расскажешь, тем меньше опоздаешь.

– Я выполнила условия сделки, – скороговоркой выдаю я и добавляю, поясняя: – С Артуром я не спала.

– Это я знаю, но данный момент меня сейчас волнует в последнюю очередь. Что произошло с Кристиной?

Откуда она знает про это? По университету уже пошли новости?

– Не понимаю, о чем ты, – сухо отвечаю я. Элла недовольно поджимает губы.

– Не прикидывайся дурочкой. Наши с ней семьи дружат, у матерей одно время даже общий бизнес был. И мы с Кристиной когда-то дружили. Мама позвонила и поделилась новостью, что Крис ночью откачивали в больнице, сейчас она в реанимации в стабильно тяжелом состоянии. И я хочу знать все о вчерашней вечеринке.

Значит, она жива… От сердца отлегает.

Вздохнув, я понимаю, что не выйду из комнаты, пока Элла не будет удовлетворена моим ответом. Бороться с ней бессмысленно, лучше рассказать все, как есть, опуская моменты, связанные исключительно с моей работой.

– Она много выпила. Я не знаю, чего и сколько, последнее что она пила – крафтовое пиво. А потом ей резко стало плохо. Она упала и забилась в конвульсиях, ее начало рвать и пошла пена изо рта. Возможно, это был приступ эпилепсии?

Элла опускает глаза и качает головой.

– У нее нет эпилепсии. Но такое с ней уже было.

– Уже было?!

Девушка с минуту раздумывает, сказать то, что ей известно, или промолчать. Все-таки она склоняется к первому.

– Родители всегда слишком много требовали от Кристины. Они приводили ей меня в пример. Мол, посмотри на Эллочку, она играет на фортепиано, занимается вокалом и балетом, ходит в модельную школу, еще и учится на отлично! И Крис заставляли быть идеальной, а она потихоньку стала ненавидеть родителей и меня заодно. Знала бы она, как мне тяжело давалось быть идеальной!

– Почему? – тихо спрашиваю я. Девушка усмехается:

– А ты бы сама попробовала так жить. У меня никакого детства не было, я всегда должна была быть при деле, добиваться успехов, занимать первые места и быть гордостью семьи. Кристина этому пыталась противостоять, отстаивая свое мнение. А потом ее мама решила отдать ее в конный спорт. Мол, это благородно и аристократично. Вот тогда все и пустилось под откос. Крис познакомилась там с каким-то мажорами, но они были плохой компанией. Сперва все начиналось невинно – она сбегала из дома, чтобы погулять. А потом все стало усугубляться. Она воровала деньги и драгоценности своей мамы, пропадала на несколько дней, встречалась с парнями гораздо старше себя и даже жила с ними. Они подсадили ее на наркоту. Говорили, что Кристина даже давала за дозу, когда родители полностью ограничили ее в деньгах. Несколько раз она лечилась от зависимости и лежала в рехабе. И вот, казалось бы, Кристина вылечилась, перестала общаться с теми уродами, начала интересоваться учебой и обычной жизнью… Родители с радостью отправили ее в этот университет, полагая, что здесь ей ничего не угрожает. Но она каким-то образом снова достала вещества, обдолбалась и запила это все ударной дозой алкоголя. Интоксикация, передоз, реанимация. Ее родители не хотят освещать эту ситуацию, потому что Крис и так подпортила им репутацию, а теперь все по новой… После того, как ей