лицо, капюшон на голову – и мир сжался до залапанного смотрового стекла. Тёплые рукавицы щёлкнули магнитными застёжками на запястьях. Снаружи было минус семьдесят, и даже сквозь гермозатворы проникала стужа. Термокомбинезон работал на пределе, но обещание автоподогрева в тулупе было единственной мыслью, дававшей смелости шагнуть наружу.

Хлопо͐к ладонью по кнопке – и небольшая дверца рядом с воротами отъехала в сторону, открыв взгляду мёртвую, стылую пустошь. Пейзаж напоминал серо-фиолетовую каменную шагрень, безнадёжную и колючую. После искусственного лета в теплице воздух застыл таким густым, ледяным молоком, что, казалось, его можно резать ножом.

Маленькая точка на голопроекции мерцала где-то впереди, за неровностью – и она отдалялась. Я кинула взгляд на парковочную площадку – та была пуста. Уедь сменщики чуть попозже, можно было бы воспользоваться глайдером, но теперь, похоже, придётся догонять пешком.

Значит, туда! Пока далеко не улетел.

Я рванула с места, перейдя на неуклюжую трусцу. Камни под ногами скрежетали, будто чьи-то замёрзшие кости. Каждый острый край норовил предательски впиться в подошву, угрожая равновесию, а первый же подъём в гору разжёг огнём натруженные вчерашней пробежкой мышцы пресса и бёдер. Дышать через маску стало тяжело, пар от дыхания застилал стекло.

«Вперёд, вперёд, наверх, чёрт возьми!» — стучало в висках. Зубчатая кромка холма приближалась, высота поддалась, и через секунду я замерла на каменистом гребне…

Под ногами разложилась чёрно-фиолетовая каменистая равнина, рассечённая широкими, ленивыми рифтами. Меж щербатых увалов из камней торчали редчайшие, облезлые от холода и радиации кустики. Пейзаж угловатыми полосками резали на части серебристые плети труб оросительной системы, петляли проторённые большими промышленными машинами колеи, а между колеями, словно наполовину вкопанные в землю гигантские яйца, торчали купола.

Круглые и продолговатые, высокие и низкие, они вспучивались бледными полупрозрачными призраками посреди казавшихся вечными сумерек, а внутри них кипела жизнь – синели и голубели диковинные растения, едва заметными тенями ползали угловатые силуэты роботов. Людей видно не было – в царстве машин они стали вспомогательными, второстепенными.

Я на секунду застыла, обозревая окрестности.

От одного из куполов отделилось чёрное пятно гружёной грузовой платформы и поползло вдоль горной гряды, аккуратно протискиваясь под хрупкими трубами, чтобы вскоре нырнуть в жерло туннеля, обрамлённое сияющим нагромождением ярких огней.

А правее, далеко позади низкого и длинного купола, похожего на вытянутый черепаший панцирь, с линии горизонта ввысь уходило дрожащее марево. Постепенно краснеющий горизонт извивался от жара, и чем выше поднималась эта фата-моргана, тем гуще становился воздух, тем заметнее были облачка пара, лениво расползавшиеся в стороны и тающие в остром, как нож, небе, готовом взорваться рассветным светом Матери-звезды…

Там, впереди плавили подземные льды. Огромные раскалённые вольфрамовые стержни впивались в толщу вечной мерзлоты, пробуждали жидкость от крепкого сна в миллионы лет, решая сразу две задачи – насыщая атмосферу паром и вытягивая воду наверх, чтобы разнести по обширной сети надземных труб и напитать влагой многочисленные теплицы. Через необъятную сеть пещер и пещерок, в которые едва ли можно было протиснуться, гигантские каверны, как чудовищные бани по-чёрному, источали из себя в холодную атмосферу горячий водяной пар…

«Чёрт, я что, сплю на ходу?!» — спохватилась я. — «Он же сейчас сбежит!»

Точка на голограмме почти пропала из зоны покрытия браслета – она тускло мерцала где-то впереди. Напрягая взгляд, я пыталась разглядеть серебристую искру на фоне тёмных камней. Вот она! Убегает – да как резво…

И я рванула вниз. Камни уходили из-под ног, я скакала по валунам, проваливалась в рытвины, один раз, другой – кубарем, с градом щебня – летела вниз по осыпям. Тулуп трещал синтволокнами, рвался о наждачную крошку, но мне было плевать. «Я должна догнать сбежавшего бота!» Телеметрия показывала заряд минут на десять, поэтому нужно было просто не отставать, чтобы не потерять сигнал…

На горизонте в мареве показался едва размытый ослепительно-белый серп – прозванная Матерью звезда, укрывавшая Ковчег от электромагнитного гнева сурового Отца, наконец показалась из-за горы. Небо вспыхнуло и моментально окрасилось ровным нежно-лососевым оттенком, словно кто-то щёлкнул огромным выключателем в тёмной комнате.

И в этом ослепительном свете я оступилась. Мать-звезда скрылась за косогором – нога моя соскользнула с предательского валуна – и я лечу кубарем вниз, на острые камни. Сгруппировалась в падении – и всё равно отхватила удар в бок. Острая, знакомая боль – мой старый друг – прошила копьём, словно шрам на животе снова разошёлся…

Я лежала, свернувшись калачиком, и рычала сквозь стиснутые зубы, вжимаясь в камни. Оправилась. Ощупала маску – пластиковый визор не пострадал, фильтр работал. Поднялась, отряхнулась и поплелась к чёрной щели в скале. Вперёд – потому что отступать было уже некуда. Судя по высоте, контролёр ушёл именно туда, в щель. Расстояние до метки увеличивалось, но точка на плоскости перестала отдаляться, а значит робот, вероятнее всего, спускался сквозь пористую литосферу.

Дело приобретало опасный оборот.

Спуск под землю? Я ещё ни разу… Где-то внизу толща была изрыта ходами, где, словно гигантские кроты, прорывались неведомые существа. Перед глазами восставали кошмары: круглая, перемалывающая породу пасть, алмазные резцы, скрежещущие так, что кровь из ушей течёт…

А на браслете шёл обратный отсчёт. Четыре с небольшим минуты. Четыре минуты, отделявшие меня от дополнительных выходных. Я смогла бы побродить, погулять в парке, почитать книгу, а то и посмотреть по местным каналам шахматный турнир или древние, словно мир, мультфильмы про странную команду шарообразных зверят, путешествующих по Вселенной…

Из пяти каналов планетарной сети вещания развлекательными были два – и их, в принципе, хватало. То, что здесь показывали, оставляло пищу для размышлений и было «медленными углеводами» по сравнению с клиповой нарезкой контента на Земле, чьё качество однозначно говорило: творцы старого человечества творят для олигофренов. И про самих себя…

Но больше всего мне хотелось выспаться – я никак не могла привыкнуть к разгоравшемуся дню, который будет тянуться почти семьдесят земных часов. Пройдёт смена – и на дворе всё ещё будет день. Через «не могу» ляжешь спать, проснёшься – за окном по-прежнему светло. Завтракаешь, обедаешь, ужинаешь – вечер даже и не думает приближаться, а впереди, через считанные часы, уже поджидает следующая смена. Бесконечный день. Я металась между сном и бодрствованием, как муха в стеклянной банке – видя цель, но разбиваясь о невидимую преграду…

«Ну ладно, держись, мелкий гад! Я иду за тобой!»

Три десятка шагов – и я у чёрного зёва в бугристом камне. Нора. Сужающаяся, тёмная. И шальная мысль: «А ведь бот не случайно залез в эту “кроличью нору”…