Как я могла потерять своего брата, Тео и свое будущее — и все это за одну неделю?

ГЛАВА 7

Тео

Маленький домик-ранчо на живописной улочке мгновенно наполняет меня теплом.

Это дом, в котором я вырос. Никакого шумного большого города. Только тихие пригороды.

После инцидента с Сесилией и Сальваторе я был в ярости и понимал, что мне нужно на время уехать из города. Я видел, как Сальваторе пытается поцеловать Сесилию, и мне пришлось напрячь все силы, чтобы не разбить его голову о каминную полку. А Сесилия даже не захотела моей помощи. Я не могу её винить. Я слишком много раз её отталкивала.

Мне просто больно осознавать, что я ничего не могу сделать, чтобы спасти её. Я пытался поговорить с Антонио, но он отмахнулся. Оставался только один выход — убить Сальваторе, а я не убийца.

Когда я стучу, сквозь окно входной двери сияет лицо моей мамы. Она лучезарно улыбается, открывая дверь и приглашая меня войти. — Тео. Какой приятный сюрприз. — Она крепко обнимает меня. — Давно тебя не видела.

Я иду за ней внутрь. Дом точно такой, каким я его помню: тёплые коричневые стены, ворсистый ковёр, который мама не меняла с 90-х, и восхитительный запах горящей свечи.

Моя мама, Сара Уильямс, — высокая женщина со светло-каштановыми волосами и самыми добрыми глазами, какие я когда-либо видел. С самого детства меня сравнивали с ней, и я всегда считал это лучшим комплиментом.

— Садись, садись, — говорит она, кивая на диван. Я сажусь, погружаясь в мягкий диван, как в детстве. — Как дела? Обычно ты просто звонишь мне, чтобы узнать, как дела. Зачем этот неожиданный визит?

У меня есть чувства к женщине гораздо моложе меня, которую я знаю с детства. Всё это, блядь, запутано, но мне всё равно. А теперь она выходит замуж за какого-то придурка, и я ничего не могу с этим поделать.

Но вместо того, чтобы сказать хоть что-то подобное, я натянуто улыбаюсь. — Мне просто нужно было куда-то сбежать на денёк. Проветрить голову. — По крайней мере, попытаюсь.

— Что-то тебя беспокоит? — Она встаёт и идёт на кухню. Я слышу грохот кастрюль и сковородок, а затем раздаётся звук открывающегося крана.

Ничего не могу сказать матери. — Просто хотел тебя увидеть.

Через несколько минут она возвращается с двумя чашками чая. Протянув мне одну, она садится напротив. Я делаю глоток тёплого напитка. Прямо как в детстве.

— Как работа? Ты всё ещё работаешь охранником?

— Да. — Я намеренно уклоняюсь от ответа. Если бы моя мама знала правду, у неё было бы своё мнение, а я здесь, чтобы забыть о Сесилии, а не говорить о ней.

— А кто они? Они же богатые, да? — Она отпивает глоток чая, улыбаясь так, словно хочет этого метафорического чая.

— Я не могу говорить о них, мама, — говорю я, ставя чашку на стол. — Ты же знаешь. Это ради их же безопасности.

— Верно. Они такие загадочные. Ты работаешь на эту семью уже много лет, а я до сих пор ничего о них не знаю.

— В этом-то и суть. Меня просто кое-что беспокоит на работе, и мне нужно было куда-то сбежать. Но я здесь не для того, чтобы говорить об этом. Я здесь, чтобы убедиться, что у тебя всё хорошо.

Её улыбка исчезает, и она ёрзает на стуле. — Мне не нужна забота сына обо мне.

— Я хочу. Ты же знаешь. Тебе нужна моя помощь, мама. После папы… Я знаю, тебе было нелегко.

Её взгляд скользит по фотографиям на журнальном столике. На фотографии сияет улыбающееся лицо моего отца. Он в форме, выглядит гордым. — Я скучаю по нему, но я не инвалид. Я могу позаботиться о себе сама.

Я смотрю на фотографию отца. Он служил на флоте, и когда я сказал ему, что хочу пойти в армию, он был не слишком доволен. Мы не разговаривали много лет. А потом он умер в прошлом году.

— Если тебе нужна помощь с какими-нибудь счетами… — предлагаю я.

Она качает головой ещё до того, как я заканчиваю говорить. — Нет. Вовсе нет.

— Ты уверена? Ты же знаешь, я о тебе позабочусь. — Я хочу. Кажется, я больше ни о ком не могу заботиться в своей жизни. Джулия. Сесилия. Похоже, моя помощь никому не нужна.

— Знаю, Тео. Но мне это не нужно. Твой отец оставил мне сбережения. Со мной всё будет хорошо. Я хочу убедиться, что и с тобой всё в порядке. У тебя всё ещё проблемы с посттравматическим стрессовым расстройством?

Я опускаю голову. Не могу рассказать маме о своём последнем приступе в доме Моретти. Мне должно быть лучше. Не могу её беспокоить. — Я в порядке, мама.

— Значит, мы просто ходим по кругу, да? Я в порядке. Ты в порядке. Мы оба в порядке.

— Так принято в нашей семье. Я перенял это от тебя.

Она подмигивает. — Это у тебя от отца.

Я снова смотрю на его фотографию, вспоминая его гордую улыбку и форму. Меня тоже не было рядом, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке, когда его сбила машина. Меня не было рядом с мамой, когда он умирал. Я был слишком занят работой в семье Моретти.

Вскоре я прощаюсь и возвращаюсь в город, готовясь к новой встрече с Сесилией. Бремя всего моего бездействия тяжким грузом лежит на моих плечах.

Все пришли на ужин, и я, как обычно, стою у дальней стены. Когда Сесилия спускается вниз, моё сердце сжимается. Она выглядит такой замкнутой. Такого я ещё никогда не видел. В молодости она была счастливой. Похоже, не только я несу на своих плечах всю тяжесть мира.

Она избегает смотреть на меня, садясь рядом с Мией. Близнецы уже набросились на еду, прежде чем Джулия успела сесть.

— Значит, я смотрю это шоу, да? — говорит Миа, бормоча с набитым ртом. Джулия бросает на неё неодобрительный взгляд, и Миа сглатывает. — Всё о том, как найти любовь на пляже. Это так глупо, но выглядит так весело. Я бы с удовольствием прошла прослушивание.

Джулия хмурится. — Прослушивание?

— Да. Это реалити-шоу. Чтобы найти любовь.

Смех, вырывающийся из уст Сесилии, заставляет всех подпрыгнуть.

Миа поворачивается к ней: — Что смешного?

— На реалити-шоу любви не найти, Миа, — говорит Сесилия. Я следую взглядом за её рукой, держащей крест на шее. — Любви не существует, помнишь? И, кроме того, тебе придётся выйти замуж ради политической