Оба вздыхают с облегчением. Но остаются на коленях, словно ожидая разрешения.

Илай вздергивает подбородок.

— Возвращайтесь в дом.

Мой клитор ноет от жгучего желания, когда я наблюдаю, как парочка спешит обратно в дом, не переставая благодарить Хантеров. Я смещаю свой вес, сжимая бедра вместе. Господи Иисусе, такая мощь чертовски возбуждает.

Я отодвигаюсь на середину сиденья, а Хантеры возвращаются в машину. Никто ничего не говорит, пока они садятся и пристегивают ремни. Закрыв окно, Илай разворачивается и выезжает из района.

Только когда мы снова выезжаем на главную дорогу, я собираюсь с мыслями, качаю головой и спрашиваю:

— Что только что произошло?

— Первое, что тебе нужно знать, — это то, что есть два типа семей убийц, — говорит Илай, не отрывая взгляда от дороги. — Есть те, кто полностью анонимен. Они выглядят как обычная американская семья, которую никто никогда не подозревает.

Как моя семья. Но я не могу сказать ему об этом, поэтому просто киваю.

— А есть семьи вроде нашей, — продолжает он. — Те, которых все боятся, потому что знают, что мы — наемные убийцы.

— Но если все знают, что вы наемные убийцы, почему они просто не сообщат о вас в полицию?

— Потому что все знают, что мы — ближайшие союзники семьи Морелли и самые надежные убийцы.

Даже если бы они не заставили мою маму подписать договор о передаче нашего состояния в качестве компенсации за папину ошибку, я бы все равно знала, кто такая семья Морелли. Все знают. Они — итальянские мафиози. По сути, это самая большая и опасная мафиозная семья во всем штате.

Я окидываю быстрым взглядом четырех братьев, еще раз отмечая их темные волосы, карие глаза и оливковый цвет лица.

— Вы их родственники? — Спрашиваю я. Это наполовину утверждение, наполовину вопрос.

— Да, — отвечает он. — Наша мать из рода Морелли.

— Понятно. — Мой мозг напряженно работает, чтобы обработать всю эту информацию, но мне нужно знать больше, поэтому я продолжаю спрашивать. — Но даже если люди знают, что вы совершаете убийства, почему никто не вызвал полицию?

— Кто-то однажды пытался это сделать. — Илай встречает мой взгляд в зеркале. — Как думаешь, что с ними случилось?

Слева от меня Джейс усмехается и поправляет биту на плече.

— Кроме того, неужели ты думаешь, что мы настолько глупы, чтобы оставить какие-либо реальные доказательства?

— А еще у нас в кармане половина полиции, — беспечно добавляет Рико с переднего сиденья.

— Понятно, — повторяю я.

На губах Илая появляется ухмылка, когда он снова встречается со мной взглядом в зеркале заднего вида.

— Так вот почему они все наклоняются и подставляют свои задницы, как маленькие сучки. — В его глазах мелькает жестокое веселье. — Потому что тогда мы оставляем их в живых.

Я фыркаю и закатываю глаза.

За окнами солнце уже село, и на поля опустилась тьма. Только уличные фонари вдоль дороги нарушают мрачный пейзаж вокруг нас.

Остаток пути мы едем в тишине, пока я перевариваю эту информацию.

В глубине души я понимаю, что, вероятно, сейчас должна быть в ужасе. Илай только что рассказал мне, что его семья связана с итальянской мафией, которая правит этим штатом железным кулаком. Что они убивают любого, кто осмеливается им противостоять, и что у них куплена полиция, а это значит, что убийства им сходят с рук. И в данный момент я нахожусь наедине со всеми четырьмя в машине.

Они могли бы прямо сейчас отвезти меня в лес и всадить пулю мне в затылок, и никто бы никогда об этом не узнал. Но по какой-то причине я просто не могу заставить себя испугаться.

Я не знаю, связано ли это с тем, что я не верю, что они действительно убьют меня, или с тем, что за годы жизни я настолько привыкла к мысли о смерти, что мое чувство самосохранения просто улетучилось.

— Люди говорят, что ты сумасшедший. — Я чувствую, как напрягаются его братья, сидящие рядом со мной, но не свожу глаз с Илая в зеркале, когда он заезжает на опустевшую парковку перед школой. — Это так?

Его глаза встречаются с моими.

— Люди говорят, что ты тоже сумасшедшая. Это так?

— Возможно. — Я одариваю его безумной улыбкой. — Скажем так, есть причина, по которой моя семья не хотела, чтобы я была наемным убийцей.

Он издает смешок, который звучит наполовину удивленно, наполовину весело, когда он паркует свою машину рядом с машиной Рико. На стоянке остались только их машины. Ну, за исключением моего велосипеда, который пристегнут к стойке ближе к дверям.

Вместо ответа он просто отстегивает ремень безопасности и выходит из машины. Его братья следуют его примеру. Как только они оказываются на улице, я тоже выскальзываю.

— Увидимся дома, — говорит Илай своим братьям, пока я выпрямляюсь и закрываю за собой дверь.

Они кивают и направляются к своим машинам. Я тоже делаю шаг вперед, намереваясь добраться до своего велосипеда. Но прежде чем я успеваю двинуться дальше, Илай встает передо мной, преграждая мне путь.

По пустой парковке разносится гулкое эхо, когда он кладет руку на дверь со стороны водителя и тоже захлопывает ее. Пока его братья заводят свои машины и уезжают, Илай подходит ближе, прижимая меня к своему Range Rover. Он кладет руки на машину по обе стороны от меня, заключая меня в клетку.

Мое сердце подпрыгивает в груди. Он стоит так близко, что я почти чувствую, как тепло его тела проникает в мое, и мне приходится запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Вспомни, что произошло в том доме, — говорит он.

Как я могу забыть? При мысли о его силе и контроле, которые он проявил там, мой клитор начинает пульсировать.

— И помни, что я сказал тебе в машине, — продолжает он, его золотистые глаза сверлят мои. — Вот что я могу с тобой сделать, если решу перестать быть милым.

Такое чувство, что он ждет, что я съежусь перед ним. Что я задрожу и запаникую. Что попрошу у него прощения за то, что натворила.

Но я этого не делаю. Я совсем его не боюсь. Потому что, каким бы сумасшедшим его ни считали люди, я знаю, что в этом плане я его превосхожу. Он может думать, что он опасен и неуравновешен, но со мной ему не сравниться.

Поэтому я просто дерзко поднимаю подбородок и бросаю на него равнодушный взгляд.

Он убирает одну руку с машины и кладет ее мне на горло, прижимая большой палец к моему подбородку и запрокидывая мою голову назад. На его губах расплывается