Ветер начал сбивать с ног. Люба что-то кричала, но я ее не слышала. Мы находились в центральном парке. Бороться со стихией не было никаких сил, последние метры мы уже ползли на четвереньках, боясь, что в любую секунду ветер подхватит и унесет нас в эту черную мглу, озаряемую вспышками, которая еще недавно была небом. Уже ничего и никого не было видно, когда я наткнулась на препятствие и сообразила, что это — фонтан. Он был пуст, вода кинула его через трещину приличных размеров. Я полезла в него и Люба вслед за мной. Фонтан был достаточно глубок, и мы, прижавшись к холодному мокрому камню, почувствовали себя относительно защищенными от вездесущего ветра.

— Все будет хорошо, — сказала Люба мне на ухо. — Мы сейчас здесь полежим, а потом все закончится и нас спасут. Все будет хорошо.

Землю сотряс очередной толчок, бетон под нами вздрогнул, я отлетела в сторону, больно ударившись спиной о стенку фонтана. Воздух выбило у меня из груди, я не могла отдышаться. Любка встала на четвереньки, и вновь поползла ко мне, благоразумно решив, что вдвоем не так страшно. Земля подрагивала. Внезапно взвыл ветер, раздался грохот, а мне в лицо брызнуло что-то горячее и соленое. Я не сразу поняла. Вытерла лицо ладонями и посмотрела на подругу. Она умерла. Ее грудь была полностью пробита рукой памятника Пушкину. Он упал на фонтан сверху, а его рука убила Любу. Лицо подруги было обращено ко мне, глаза быстро подергивались мутью. На губах лопнул пузырек крови. И все. Я осталась одна.

Дальнейшее я помню смутно. Ветер выл, земля сотрясалась. Я вжималась в бортик бассейна, стараясь не смотреть на Любу. Не знала, сколько прошло времени: мне казалось, что вечность. Я перестала воспринимать действительность. Не было сил даже бояться. Земля вдруг начала проседать, мой фонтан накренился, и памятник, освободив Любу поехал дальше, чиркнув своей рукой в сантиметре от моей головы. То, что начиналось как медленное скольжение, внезапно завершилось мощным рывком, я полетела вперед, и ударившись головой, наконец, потеряла сознание.

Очнулась я в полной темноте. Меня придавило тело Любы. Оттолкнув его от себя, я попыталась хотя бы сесть. Голова уперлась в бетон. Ощупав его, поняла, что меня накрыло чашей фонтана, чудом не раздавив. Подо мной была холодная, жидкая грязь — сверху тонны бетона. Я испуганно заскулила. Пыталась рыть землю руками, но не успевала откидывать ее в сторону, как ямка вновь наполнялась грязью. Обломав себе все ногти, но, даже не нащупав края бортика, я сдалась и заплакала. Сидела и ревела, и молилась всем богам сразу. Закрадывалась страшная мысль, что вот она, пришла смерть. В грязи, темноте, рядом с мертвой Любкой. Умирать не хотелось, страшно было даже думать об этом, но мысли крутились только вокруг смерти. Такой близкой и реальной как никогда. Обессилев от слез, я незаметно для себя уснула.

Проснулась от холода. Грязи стало явно больше, она облепила меня всю. Еще немного и я захлебнулась бы во сне. Наверно, так умереть было бы проще, чем медленно: от голода и удушья. Я принялась копать снова. И тут меня осенило. Я вспомнила, что борт фонтана в одном месте украсила огромная трещина. Видимо от удара молнией, или землетрясения. От падения она могла увеличиться. Я поползла по кругу, ведя пальцами по стенке, и наконец, мне повезло. Рука провалилась в темноту. Размеры трещины пролезть позволяли, я начала судорожно откидывать грязь. Наконец решив, что пора, я порвав одежду и ободрав бока полезла в образовавшуюся щель. Мне очень повезло. Перевернутый фонтан, с торчащими из днища обломками труб, уже почти полностью погрузился в жижу, которая была везде. С неба лила вода, то сильнее, то медленнее. Я подняла голову и огляделась. И ахнула. Я находилась почти на самом дне огромной впадины, бог знает, откуда взявшейся в центре города. Вокруг меня в грязи лежали стволы деревьев, перевернутые машины, горы кирпича и бетонных плит. Ни одного целого здания вдоль горизонта, который для меня ограничивался краем огромной впадины, я не видела. Пока я с ужасом оглядывала этот кошмарный пейзаж, дождь полил в полную силу, просто стеной. Через несколько метров я уже ничего не видела.

— Прости, Люб, — пробормотала я. — Надя умрет последней.

И поползла наверх. Идти было просто невозможно. Вода текла сверху. Вниз по склонам струилась грязь, ручьями и потоками. Иногда такой силы, что они сносили с ног, и отбрасывали на несколько метров вниз. Ноги то и дело проваливались в трещины и дыры. Приходилось обходить огромные холмы из разрушенных зданий. Порой я слышала оттуда стоны и крики, но спасти кого-то из них было для меня не реально. Я не видела дальше своего носа, у меня не было сил, мои руки и ноги были изранены. И глотая слезы, ползла мимо.

Грязь чавкала, и не хотела выпускать моих рук и ног. Дождь не давал даже поднять головы. Ползла вслепую, и не заметив ямы на своем пути, провалилась в нее. К счастью, по сравнению с провалом она была неглубокой, всего пару метров. Возможно, она была глубже, но ее дно устилало крошево из бетона и кирпичей, а из этого хлама торчала бампером кверху машина. Дно уже было затоплено. Я примерилась — вполне могу покинуть яму, если залезу на капот машины. Осторожно, ступая почти по пояс в воде, приблизилась к машине, один раз провалившись в воду с головой. Стараясь не заглядывать в машину — в ней были пассажиры, я ухватилась за дверь, и подтянулась наверх. Лобовое стекло отсутствовало, а за рулем была женщина. И, похоже, что она была мертва. Я уже карабкалась на капот, когда мокрое железо выскользнуло из моих пальцев, и я упала вниз, прямо в салон машины. Автомобиль покачнулся. Я на мгновение испугалась, что он опрокинется в воду, но застрял он крепко. Я забарахталась на переднем сиденье, пытаясь выбраться, хотя бы выпрямиться, и ногой задела женщину. Холодные руки сомкнулись на моей лодыжке, и я закричала, хотя последние часы должны были уже приучить принимать от судьбы все, что ей будет угодно. В голове заметались дикие мысли, о том, что конец света уже наступил, а теперь появились и зомби.

Я осторожно вытянула свою ногу из ослабших пальцев, а женщина открыла глаза и зашептала:

— Машина тонет. Кажется, у меня сломаны ребра, а ноги... я ног не чувствую.

— Я не могу вам помочь, — в отчаянии прошептала я.