Я вздрагиваю.

— Подарки, у Алисы…

— Ты мать, вот и подумай, где взять подарки. Я устал с ночной смены!

Демонстративно отворачивается, а у меня сердце бешено в груди стучит. Это сейчас со мной происходит? Точно со мной?

ГЛАВА 3

Потихоньку собираю вещи Алисы. Складываю. Мама берёт её на неделю, за эту неделю всё надо успеть. Подарки. Дочка хочет кухню. 10 400. Это в голове не укладывалось. Складываю её тёплые вещи, и рыдать охота. Как мне всё это заработать, почему так всё резко поменялось. Ренат в нас души не чаял.

Мама сейчас опять за всё выскажет, да и не будет мама сидеть, отдаст бабушке. Маме всё равно. Неинтересно ей ничего. Своя жизнь, она ещё молодая… Со мной всегда бабушка была. Во всём. Всегда. Самый близкий и родной человечек…

— Ты суп не варила? Что ты за женщина, ни супа, ничего! Сидишь целыми днями домовых своих вяжешь, дура!

Ренат вошёл в детскую. Оборачиваюсь. Красивый, высокий. Такой родной недавно. А что сейчас… Полностью чужой человек… Смотрит так равнодушно, будто я ему никто. Будто мы ему никто. А что касается домовых-оберегов на счастье — да, это моё хобби, и никто его у меня не отберет. Никто. Внутри всё сжимается. Плакать хочется, держусь.

Главное — держаться. Я сильная, справлюсь со всем…

— Нет, не варила. Алиса к маме и бабушке едет! Зачем мне что-то варить? Я перебьюсь!!!

— Свари! Там колобки есть! В конце концов, я есть или что — я есть не должен в этом доме???

Бросаю взгляд на Хадишева. Я уже даже не знаю, люблю я его или нет. Пустота какая-то. То ли быт сожрал, то ли его отношение хозяина, а я не жена, а прислуга. Я не знаю, что это. Знаю, что страшно, и не любви нет — ничего. Я любила как раба. Словно сериал или книга — любовь была, обожала, в рот заглядывала, а тут всё провалилось. Всё рухнуло. Всё…

— Колобки едут с Алисой!

— Ах да, я же забыл! Твои же не берут ребёнка без продуктов!

Молча продолжаю собирать Алису. Говорить больше не о чем…

— Ох, нифига какая тёлка! Вот это ножки!

Усмехается и уставляется в телефон. Я сглатываю. Что он только что сказал? Я же его законная жена…

Захлопываю чемодан и выхожу на кухню. Хадишев сидит, пьёт кофе и что-то рассматривает в телефоне. У меня бешено трясутся руки. Я не знаю, что мне говорить. Собираюсь с мыслями.

— Ты нормальный? Алисе пять лет! Она всё понимает! Господи, давай разведёмся, я же жить с тобой устала, я уже не знаю, люблю я тебя или нет!!!

— И что? Алиса не слышит!

Сажусь напротив. Едва сдерживаюсь.

— Давай разводиться, если так. Всё равно нас больше ничего не связывает! Чтобы Алиса подросла и видела, как мы друг друга ненавидим, — я не хочу!

Хадишев моментально меняется в лице.

— Я не собираюсь разводиться и оставлять дочь без отца! Ты не понимаешь? Алиса — моя дочь, и будет расти со мной. Я надеюсь, я всё нормально объяснил! А ты бы лучше дома готовила, чем высказывать что-то!

Я задыхаюсь от возмущения. Мне невыносимо всё это. Пытаюсь успокоиться. Понимаю, что паника — это плохо. Очень плохо…

— Нет, не понимаю. Алиса кухню хочет! Почему ты не покупаешь? Ребёнку за Деда Мороза платить! Ты долгов в микрозаймах набрал на свою машину, мне страшно выходить, что я по башке получу, тем более с ребёнком!

— Они не идиоты, ребёнку ничего не сделают! Коллекторы в стране запрещены, почитай, идиотка!

Последняя фраза добивает меня совсем. К горлу подкатывает ком. Идиотка. А ведь я правда идиотка, что замуж вышла за него…

Телефон на столе оживает. Опять его МФО. Внутри всё сжимается. Страшно. Мне правда страшно…

Звонок сбрасывается, и звонит мама. Господи, там-то что случилось, что…

ГЛАВА 4

— На ящике написали и во всю стену! «Воры, отдайте деньги!» Совсем с ума сошли???? Женя, решай вопрос! Что ты с этим уродом сидишь! Нашла подобие своего папаши — так я его живо бросила!!!!

Мама орала как бензопила, а у меня закладывало уши. Я мрачно смотрела на него. Хадишев сидел и смотрел на меня, словно не слыша, о чём я говорю. Ему было всё равно. Его позиция всегда мне нравилась. Всегда молчать, ничего не говорить. Это было не его… Его проблем не было никогда, и от этого было противно…

Он словно не обращал внимания, не слышал крики мамы, а я с каждым её криком чувствовала, как ладони потеют. Я не хотела никаких конфликтов. Не хотела.

Вот так по-дурацки я была устроена — без конфликтов и ссор. Я их боялась и старалась всегда избегать, понимая, что не получается…

Внутри всё сжималось. Сердце готово было вот-вот выпрыгнуть из груди. Успокойся, Женя, в первую очередь надо успокоиться. Успокойся…

— Женя, мне самой в ментовку пойти? Мне страшно! Как Алису с мамой оставлять!

Молчу. Не передать словами, как мне страшно… Как…

— Женя, успокойся, всё отдадим!

Ренат берёт меня за руку, а я сглатываю. Я не могу успокоиться, просто не могу… Мне совсем страшно. До жути.

— Девочка моя любимая! Ну ты чего! Я же рядом! Я с тобой! Женя, что ты сырость-то разводишь!

Толку от его «рядом» не было, и я всё больше это понимала. Я очень хотела эту кухню дочери, видеть радость в её глазах. Видеть блеск и как она счастлива.

Она так любит игрушки, и почему у неё не должно их быть, почему…

— Зачем ей эта кухня, детка! У нас проблемы!

— И что? Это ребёнок! Наш! У неё всё должно быть!

— А колонка зачем?

Теряюсь.

— А что, ей не хочется караоке петь? Ренат, что с работой?

Хадишев отпивает кофе.

— Не везёт мне. Ну что ты пристала, ладно, давайте я вас отвезу!

В горле встаёт ком. Господи, я до последнего надеялась, что он изменится, и боролась за свою любовь. До последнего…

ГЛАВА 5

— Папа, а ты купишь мне Бэби Кар? Такая классная кукла, представляешь, папа, а она плачет настоящими слезами!!!!!

Алиса с интересом спрашивает отца и с такой надеждой, что внутри всё сжимается. Я сама ей всё куплю. Всё сама… Настоящими слезами. Её папе, кажется, всё равно, он о чём-то другом думает, у него совсем другое в глазах — пустота…

— Зачем тебе Бэби Кар? У