готова признать, что не каждая из них была полностью твоей виной, но продать дочь дракону…

— Во-первых, мы еще ничего не знаем точно, — подвинула мама мне бодро чашку под нос. — Во-вторых, лорд Рейнар человек благородный, в смысле дракон благородный. И он тоже остался не в восторге.

Я замерла, а потом медленно приподнялась.

— Прости?

Мама явно поняла, что выбрала не самый удачный способ поддержки, но было уже поздно.

— Ну, он тоже не в восторге, — повторила она уже осторожнее. — Когда я отправила ему копию договора, он сначала решил, что это подделка, потом прислал очень вежливое письмо с просьбой немедленно объяснить, почему в список включена девушка, которую он не заказывал.

— Ах, он не заказывал?! — я хлопнула ладонями по столу от возмущения. — Как жаль. Как же неловко вышло. Бедный дракон, представляю, как тяжело ему было узнать, что где-то в провинции его случайно осчастливили чужой дочерью. Может, нам еще извинительную корзину собрать? Вино, сыр, пирог, записочку: "Простите, что дочь оказалась не по вашему вкусу, в следующий раз постараемся продаться аккуратнее"?

— Эвелина, — ужаснулась мама.

— Неееет, мам, — я хохотнула. — Ты только не перебивай, потому что мне сейчас очень важно уточнить: этот благородный лорд Рейнар, который меня не заказывал, чем именно недоволен? Цветом волос? Возрастом? Характером? Тем, что я не шла в комплекте с инструкцией по уходу?

— Он недоволен договором, а не тобой, — сказала мама впервые за весь разговор серьезно. — Ты у меня золотце. А дракон вообще тебя не знает, деточка, и именно поэтому считает, что все это надо отменить как можно быстрее, пока древняя магия не закрепила сделку окончательно.

Вот тут я прищурилась, наконец услышав что-то полезное.

— Отменить? То есть это можно отменить?

— Теоретически, — мама тут же ухватилась за это слово. — Именно поэтому мы договорились встретиться у поверенного, который вел этот договор. Потому что лорд Рейнар настоял, что все стороны должны присутствовать лично, а я сказала, что ты, конечно, будешь немного удивлена, но точно поймешь, что панику разводить совершенно незачем.

Я закрыла лицо ладонями и несколько секунд просто сидела так, пытаясь принять тот факт, что в этой семье дракона почему-то жалели больше, чем меня.

— Где этот поверенный? — спросила глухо.

— В городе, на Терновой площади, рядом с лавкой свечника. Ну помнишь, мы еще купили три штуки поющих свечек, а потом не могли уснуть, потому что они постоян…

— Когда встреча?

— Через час.

Я вскочила так резко, что чашка подпрыгнула на блюдце и чай плеснул через край. Мама ахнула и схватилась за пирог, решив спасать в первую очередь то, что имело шансы хоть как-то пережить этот день.

— Эви, куда ты без мантии, без перчаток, без нормальной прически, ты же не можешь явиться к поверенному в таком виде!

— Именно с таким видом и должна явиться, мама, именно с таким.

— Но волосы!

— Дракон и так не в восторге, переживет.

Я схватила мантию, выпрыгнула в коридор, на ходу едва не запуталась в завязках, после чего перескочила через две нижние ступеньки крыльца, даже не собираясь дожидаться предательницу. Потому что если где-то в городе действительно существовал человек, способный объяснить моей матери, что дочерей нельзя случайно продавать, я собиралась найти его как можно быстрее.

Глава третья. В которой договор требует подтверждения

Я влетела в кабинет поверенного так резко, что занавеска на узком окне дрогнула. Сухонький господин за высоким столом поднял голову от развернутого договора и нахмурился.

— Эвелина Астерен, — выпалила я, хватаясь одной рукой за косяк, второй за бок, в котором отчаянно кололо. — Дочь женщины, которая решила разнообразить жизнь продажей ближайших родственников.

За столом сидели двое. Поверенный на хозяйском месте — невысокий, с идеально прилизанными волосами и круглыми очками на длинном носу. И дракон… Темные волосы, черный камзол и совершенно недовольное лицо. Которое он ко мне и повернул.

— Лорд Рейнар Валльгард, — представился он после короткой паузы низким голосом. — Та сторона договора, которая не приобретает девушек по хозяйственным каталогам.

— Прекрасно, — сказала я, все еще пытаясь отдышаться. — Тогда у нас уже есть общая позиция, потому что я тоже не продаюсь по хозяйственным каталогам.

Поверенный осторожно кашлянул.

— Если позволите, господа, я бы попросил не использовать слово "продаюсь" в таком эмоционально окрашенном контексте, поскольку юридически речь идет о передаче обязательственного права в рамках древнего залогового соглашения.

Я наконец отлепилась от косяка, прошла к свободному стулу и села напротив дракона. Лорд Рейнар же вообще больше не двигался, а мысленно, поди, выбирал место, где будет хоронить этот договор, поверенного и нас с мамой.

— Господин Миль, — начал серьезно дракон. — Вы утверждали, что договор можно оспорить до момента закрепления. Объясните это госпоже Астерен.

Поверенный с выражением мученика подтянул к себе договор, который занимал половину стола. По краям пергамента темнели старые печати, в середине извивались строчки мелким почерком, а в самом низу, рядом с подписью моей матери, алым светом пульсировал маленький драконий знак.

— Ситуация, — вздохнул господин Миль, осторожно подбирая слова. — Не катастрофическая, но исключительно неприятная. Договор старый, родовой, заключенный между домом Валльгардов и семьей Астерен еще при вашем деде, лорд Рейнар, и прадеде госпожи Эвелины, причем в тексте использована форма залога, которая сейчас почти не применяется именно из-за подобных недоразумений.

— Подобных? — переспросила я. — То есть в вашей практике часто продают дочерей драконам вместе с виноградниками?

— Нет, обычно племянников… — машинально сказал поверенный, потом осекся, увидев наши лица. — Шутка канцелярская, неудачная, прошу вычеркнуть из устного протокола. Так вот… Госпожа Астерен-старшая, пытаясь передать во временное обеспечение винодельню, погреба, урожай, оборудование и, как она сама выразилась в дополнительной расписке, "все самое дорогое, что у меня есть", не уточнила, что речь идет исключительно о материальном имуществе.

— Что, простите?..

— Магия решила, что вы входите в перечень самого дорогого, госпожа, поскольку ваша мать упомянула вас в приложении к договору.

— В каком приложении? — застонала я.

Поверенный перелистнул лист.

— Здесь. "Эви очень любит южный склон, пожалуйста, не вырубать лозу". Здесь. "Эви расстроится, если тронуть старый погреб". И здесь. "Эви — мое главное сокровище, но она не должна знать, как все плохо с нашими фамильными виноградниками".

Я замолчала. Потому что ругаться на маму можно было сколько угодно, сделала она подлянку, но… Проклятье, она действительно пыталась спасти поля. И любила меня.

— И древняя магия, — произнес дракон медленно. — Приравняла дочь к родовому сокровищу.

— Именно, поэтому договор начал формировать между вами временную связку. Магия требует ежедневного подтверждения, что обе стороны находятся рядом. Во всяком