добавлять ей дополнительный источник для переживаний.

Терпела все это еще и потому, что была просто не в состоянии вытянуть быт с двумя маленькими детьми и ипотечной квартирой в одиночестве.

А он всё равно ушёл.

Не поговорив. Не попрощавшись с детьми. Даже не постеснявшись выбрать момент, когда нас не было дома. Не нашёл в себе ни слов, ни мужества.

Действуя как в тумане, я переодела детей, покормила, уложила спать. Даже прочитала им какую-то сказку сквозь пелену невыплаканных слез. Гладила Верочку по спине, пока ее дыхание не стало ровным. Сидела с ними при свете ночника, пока они обе не уснули.

Потом пошла на кухню, поставила чайник. Пока он гудел, смотрела в окна дома напротив. Кто-то смотрел телевизор, кто-то играл с детьми, кто-то ужинал. У всех шла обычная жизнь. Только моя разбилась.

На автомате я включила чайник, вытащила кружку. Старая, с трещиной. Подарок на Новый год — от него.

Сволочь. Подонок. Как он мог поступить с нами так?! Ладно со мной, но как же дети?

Руки задрожали, я выронила кружку и медленно опустилась на пол.

Прислонилась лбом к прохладной дверце холодильника и зарыдала.

Тихо. Беззвучно. Чтобы дети не услышали.

Слёзы текли по щекам, по шее, падали на колени. Я прижалась лицом к кафелю на стене. Плитка холодная, но в этом есть даже что-то хорошее — физическое ощущение, которое отвлекает от тяжести внутри.

И я даже не могу сказать, что разбита.

Нет. Я просто очень устала. Словно все силы ушли на то, чтобы долго время терпеть, цепляться, закрывать глаза на очевидное. А теперь — пустота.

Когда слёзы закончились, я поклялась:

"Я справлюсь. И подниму сама девочек. "

В квартире царила непривычная, абсолютная тишина, в которой больше не было Дениса. И в этой тишине я поняла только одно: больше ждать нельзя. Завтра утром мне нужно будет сделать первый шаг. Ради себя. Ради Сони и Веры.

Я думала, что снова заплачу. Но нет.

Я не заплакала.

Потому что с этого момента мне запрещено быть слабой.

Глава 2

Когда я вышла из метро, первое, что бросилось в глаза — сияющий фасад нового здания. Стеклянный гигант в самом центре большого города. Его окна отражали небо, будто отгораживая от всего земного.

Та самая скоромная фирма, в которой я когда-то начинала свой карьерный путь, теперь занимала значительную часть этого здания.

А в двух кварталах отсюда — частный детский сад, который посоветовал невролог для Верочки. С направлением на коррекцию и развитие речи. Они работают по новой методике — и обещают быстрый результат.

Если я получу эту работу — смогу устроить Верочку туда. Смогу забирать её вовремя. Смогу дать то, чего ей не хватало — регулярность. Внимание. Помощь. И хоть какую-то стабильность.

У меня была цель. А значит, я могла идти дальше.

Стеклянные двери с тихим шипением открылись, пропуская меня внутрь.

Огромный и светлый холл. Пол из серого камня отполирован до зеркального блеска. На ресепшне — словно не офисный работник, а модель. Вокруг — спешащие мужчины в безупречных костюмах, женщины в строгих платьях и туфлях на каблуках.

Всё блестит, движется, дышит успехом и деньгами.

Когда-то я тоже была частью этого.

Я вспоминала себя — в белой рубашке, юбке-карандаш, с вечным стаканом латте в руке и вечным телефоном у уха. Я умела быть эффективной, успешной, нужной.

А потом появился Денис. Милый, очаровательный и очень, очень настойчивый. Другие мужчины побаивались моей уверенности, моей устремленности на карьеру, но только не он… Ему все было нипочем — мой холод, мои отказы. Он покорил меня именно своим упрямством, которого так не хватает современным мужчинам. Он осаждал меня месяцами, как крепость, пока я, наконец, не сдалась.

В первый декрет я ушла с твердым намерением вернуться к работе максимум через месяц. Я думала, что, если справлялась с безумным темпом работы, то уж точно справлюсь с младенцем.

У меня были далеко идущие планы, но столкновение с материнством оказалось для них разрушительным.

Две беременности подряд. Два кесаревых. Вечный недосып. Диагнозы. Поиски врачей. И бесконечные долги.

Любимый муж не спешил помогать. Сначала он увлекся играми, чтобы отвлечься от работы. Потом — случилось казино, и вечные обещания «я отыграюсь.

Пока он ночами играл в компьютер — я качала младенца на руках. Пока он крутил рулетку виртуального казино — я успокаивала детские истерики.

От меня прежней осталась лишь жалкая тень.

Теперь я — женщина в не по сезону тяжёлом пальто, с дешёвой сумкой, с глазами, в которых слишком мало сна и слишком много тревоги.

Во мне теплилась наивная надежда, что в этой компании вспомнят мои прежние заслуги, вспомнят ту, которой я была раньше, и подарят мне шанс.

Но здесь, кажется, не осталось ни одного человека из тех, кто работал в прежнем штате.

— Здравствуйте, я хотела бы поговорить с Еленой Сергеевной…

Девушка на ресепшне скользнула по мне безразличным взглядом. Оценила всё — от неактуальной сумки до усталости в глазах.

— Запись через почту, — буркнул она.

— Я раньше здесь работала, — попыталась улыбнуться. — Меня зовут Рита. Рита Кузнецова. Я была ведущим маркетологом.

Она усмехнулась недоверчиво.

— Правда? Ну, теперь многое изменилось. Компания теперь совсем не та, что раньше. Мы выросли. И наши требования — тоже. Скиньте резюме на почту, может быть, что-то найдется для вас.

— А могу ли я лично поговорить с кем-нибудь из отдела кадров?

Девушка закатила глаза, как будто своими глупыми просьбами я отрываю ее от самой важной работы на свете, но все-таки взяла трубку, чтобы кому-то позвонить.

После недолгих переговоров в виде шепота и смешков, она предложила мне пройти в кабинет, который находился тут же, на первом этаже.

Женщина в кабинете выглядела старше той, что на ресепшне, и еще строже. Она смерила меня холодным взглядом, который пригвоздил на пороге.

— Доброе утро… Простите, что без предупреждения. У вас есть сейчас открытые вакансии? Я могла бы подключиться. Я работала у вас раньше и хорошо знаю продукт. И могу выйти сразу же. Даже прямо сегодня.

Она чуть наклонила голову, разглядывая меня.

— Вы работали у нас раньше? Как давно?

Я нервно сглотнула.

— Шесть… То есть почти семь лет назад. Я ушла в декрет, но сейчас готова снова работать.

Она не предложила мне сесть. Не улыбнулась. Посмотрела на меня так, будто я сморозила полную чушь.

— В такой сфере, как маркетинг, — начала она объяснять мне, как