— Вы в своём уме?

— Более чем.

Воронцов сложил руки на груди, нахмурился.

— А что вы ели в последний раз?

— Что?

— Я спрашиваю: что вы сегодня ели?

Я попыталась вспомнить. Кофе. Кусок булки, которую не доела Вера. Опять кофе.

— Я ела… Еду. Всё нормально, — пробормотала я, делая шаг к двери. — Не беспокойтесь.

— Нормально, — повторил он с издевкой. — Значит, ничего. Так я и знал! Ладно. А теперь идите за мной.

— Куда?

— Обсудим вашу презентацию. И не спорьте — иначе я действительно вызову скорую, и вы поедете туда на капельнице.

Он уже шел вперед. Я выдохнула, собралась с силами — и поспешила за ним.

Мы спустились на лифте на первый этаж, вышли на улицу, пересекли дорогу. Прямо напротив офисного здания располагался небольшой итальянский ресторан, и, к моему огромному удивлению, Воронцов направился прямо туда. Открыл передо мной дверь, пропуская вперёд.

— Вы всегда решаете рабочие вопросы в ресторане? — поинтересовалась я, усаживаясь на стул, который он для меня отодвинул.

— Можете считать обед с руководителем частью ваших обязанностей, — ответил Воронцов сухо.

Я усмехнулась.

— Если бы я знала, что офис-менеджерам так везёт, давно бы устроилась!

— Ну не все офис-менеджеры встают после обморока и требуют новых заданий. Вы особенная.

Я ждала, что сейчас к нам кто-то присоединится — ассистентка Вика или может быть, кто-то из отдела продаж. Что вот-вот сейчас начнется рабочая встреча. Но официант принёс нам только два меню.

— Здесь будет кто-то ещё? — неуверенно спросила я, чувствуя, как поднимается жар к щекам.

— Нет, — спокойно ответил Воронцов, изучая меню. — Только мы двое.

— Я не понимаю. Это ведь деловая встреча?

— Именно.

— Это... странно, — выдохнула я, опуская взгляд. — Я не привыкла, чтобы меня… подкармливали.

Он усмехнулся.

— Вы серьёзно, Кузнецова? Если вы голодны — вы не эффективны. А у меня нет времени на неэффективных сотрудников.

Гордость внутри уже закипала, требовала уйти, бросить в лицо: «Я не нуждаюсь в вашей заботе!» Но… в этот самый момент принесли еду.

Запах был чудесный. Горячая паста с томатным соусом, базилик, свежий хлеб. И моя гордость пала в неравном бою с желудком.

Я взяла вилку.

Мы ели молча, и это было одно из самых напряжённых молчаний в моей жизни. Я боялась сделать неловкий жест, неправильно держать прибор, пролить воду.

— А теперь, — Воронцов прервал наше молчание только тогда, когда принесли кофе и десерт. — Расскажите мне, что бы вы добавили в этот проект?

Я смяла салфетку, глубоко вдохнула, приготовившись говорить. Внутри всё волнительно сжалось — от неожиданной мягкости в его голосе, от неподдельного интереса в глазах… и от чего-то ещё, чему я пока еще не могла дать названия.

И начала говорить.

Мы говорили о делах, но обстановка всё же казалась мне слишком неформальной. Странной. Неловкой. Весь разговор я была ужасна напряжена. Возможно, я волновалась даже сильнее, чем перед толпой народа на утренней презентации.

Когда принесли счет, я сразу же достала кошелек, понимая, однако, что не в силах оплатить и четверти суммы.

Но Воронцов не позволил мне даже взглянуть на счет, первым схватил его. Глаза его блеснули холодом. Они будто бы говорили мне: даже не думай предлагать оплатить.

Но я все равно предложила.

В ответ на лице начальника отразилась крайняя степени оскорбленности.

Я потянулась за счетом, попыталась его вырвать, и случайно задела стакан с водой. Тот покачнулся, и я рефлекторно схватилась за него.

Одновременно с ним.

Наши пальцы соприкоснулись.

Я посмотрела на него. Он смотрел на меня. И в этот момент будто исчезло всё — ресторан, город, шум за стенами. Только этот странный момент между нами. Мы оба почувствовали это прикосновение слишком остро.

Я отдёрнула руку первой.

— Простите, — пробормотала. — Не хотела...

Он тоже отвёл взгляд, который вновь стал холодным.

Мы вышли из ресторана вместе. Я по-прежнему ощущала его тепло на своих пальцах — будто прикосновение не закончилось. Просто переместилось куда-то глубже.

— Спасибо за обед, — сказала я, стараясь держаться на дистанции. — Сейчас вернусь в офис, возьму документы и…

— Нет, — перебил он. — Теперь вы поедете домой.

— Но у меня…

— Вы поедете домой, — повторил он тоном, с которым не спорят. Он нажал кнопку на брелоке, и чёрный седан, стоящий на парковке офисного центра, приветливо мигнул фарами. — Садитесь.

— Вы хотите меня отвезти? Это абсолютно ни к чему. Я сама доеду.

— Нет. Вы поедете со мной, — бросил Воронцов, теряя терпение. — Потому что я, черт побери, ваш начальник. И это — приказ.

— Но у меня ребенок в детском садике неподалеку. Ее надо забрать! — использовала я последний аргумент.

— Значит сначала заедем за ребенком, — пожал плечами Воронцов и сел на водительское.

Мне не оставалось ничего, кроме как тоже сесть в машину. По пути мы почти не разговаривали. Воронцов бесконечно звонил кому-то по делам, отдавал короткие распоряжения.

Когда мы подъехали к детскому саду, он спокойно сказал:

— Подожду здесь. А вы — идите за дочкой.

Когда я вернулась к машине, Максим уже открыл заднюю дверь. Помог нам устроиться. Даже пристегнул Верочку, ловко и бережно, будто делал это не впервые.

— Вы… хорошо с ней справились, — сказала я, немного смущённо.

— Я умею обращаться с детьми, — отозвался он.

Когда мы остановились у моего дома, я уже не знала, как смотреть Воронцову в глаза. Я была безмерна благодарна ему, но эту благодарность трудно было выразить словами. Я чувствовала себя будто перед ним в долгу.

— Спасибо, — пробормотала я, отстёгивая ремень. — За всё. Я… я не привыкла к помощи.

— Привыкайте, — коротко бросил он. — Завтра будьте в офисе к восьми. И выспитесь. Это тоже приказ, Кузнецова.

Глава 8

Утром я приехала так рано, что успела даже зайти в кофейню за углом. Воронцов не позволил мне вчера оплатить обед, но мне все же не хотелось оставаться перед ним в долгу. Уж стаканчик кофе я могла позволить себе ему купить и не обанкротиться при этом.

Взяла чёрный, крепкий, без сахара. Себе с сиропом и корицей, чтобы поднять настроение перед непростым днем.

Поднявшись на нужный этаж, я не стала ждать ассистентку. Была на сто процентов уверена, что он уже здесь. Иногда мне казалось, что он всегда здесь, и вообще не уходит с работы.

Я прошла к его двери и, постучав — легонько, почти символически — толкнула её.

— Доброе у… — начала я, но договорить не успела.

Воронцов стоял у окна.

Мокрые волосы. Капли воды блестят на шее. Рубашка, небрежно накинутая на