Я выплываю на поверхность, кашляю от сильной одышки и глубоко вдыхаю. Крепко прижимая её тело к груди, я тащу её под непрекращающимся дождем. Хватаю за плечи и вытягиваю на берег, кладу на землю, но её тело не реагирует. Я бледнею: кожа такая синюшная, будто в ней нет ни капли крови. Оглядываюсь — вокруг ни души.

Прикладываю руку к шее, проверяю пульс. Смотрю широко открытыми глазами.

«Не чувствую биения».

Я наклоняюсь над ней, сплетаю пальцы и начинаю ритмично давить на грудину.

— Давай же, давай… — шепчу я.

«Раз, два, три, четыре…»

— Кто-нибудь, помогите! Помогите кто-нибудь! — кричу я.

Её губы становятся синеватыми.

— О Боже! — чей-то голос заставляет меня поднять голову. Грязная, рваная одежда, густая борода и испачканные сажей щеки. Он подходит, потрясенный, и бледнеет, осознав ситуацию. — Она… спрыгнула, да? Я что-то слышал, но не думал… о боже… — заикается он.

— Вызывайте спасателей, немедленно! — кричу я; дыхание сбито, руки продолжают давить ей на грудь. Он кивает, хлопает по карманам куртки и достает побитый телефон.

— Алло, здесь человек без сознания… мы под городским мостом, — он делает короткую паузу. — Тут парень делает ей массаж сердца… кажется, она прыгнула.

Я немного ослабляю хватку. Чем дольше это длится, тем больше я боюсь её сломать. Она такая хрупкая, кажется, может рассыпаться прямо у меня в руках.

«Что заставило тебя пойти на такой крайний шаг? Почему ты это сделала?»

Наконец она пару раз кашляет, хмурит брови, и из её рта вытекает струйка воды. Я останавливаюсь.

— Ты меня слышишь? — трясу её за плечи, но ответа нет. Трогаю шею и вздыхаю с облегчением, когда чувствую под пальцами слабый пульс. Звук сирены заставляет меня вскочить на ноги: я размахиваю руками что есть силы.

— Сюда! Мы здесь!

Скорая приближается, останавливается в паре метров, и через несколько секунд медики выбегают из машины и несутся к нам. Двое несут носилки, третий тащит на спине огромный рюкзак.

Они засыпают меня вопросами, на которые я не знаю ответов.

— У неё есть на что-то аллергия?

Один слушает грудь фонендоскопом, приподнимает мокрую одежду и крепит электроды. Другой надевает манжету тонометра и цепляет на палец маленькую прищепку. Ей надевают кислородную маску и вместе перекладывают на носилки.

— Я не знаю…

— Сколько ей лет?

— Понятия не имею… я её не знаю, — я отступаю на несколько шагов. — Я видел, как она прыгнула с моста, пытался остановить, но не успел.

Он кивает. — Вы должны поехать с нами. В больнице понадобятся ваши показания.

Он набрасывает мне одеяло на плечи. Я дрожу так сильно, что зубы стучат, а я этого даже не замечал. Промок до нитки, от макушки до кончиков пальцев. Иду к машине; тот бездомный провожает нас жалостливым взглядом. Сажусь в заднюю часть скорой. Медики затаскивают носилки, закрывают двери и подключают девушку к мониторам. Машина несется по улицам города, и пока звук сирены бьет по барабанным перепонкам, мой взгляд падает на это хрупкое тело, лишенное всякой капли жизни.

Один из них вводит иглу в тыльную сторону ладони и впрыскивает лекарство в вену. Она такая крошечная, что даже маска кажется слишком большой для её лица. И я снова задаюсь вопросом: что довело её до такого состояния? Один из медиков измеряет температуру, хмурится и качает головой. Её накрывают еще одним изотермическим одеялом. Их лица не сулят ничего хорошего.

Скорая притормаживает и останавливается. Парамедики выкатывают носилки. Нас встречают двое медбратьев. Короткий обмен терминами, которых я не понимаю, и вот мы уже внутри приемного покоя. Они останавливаются в боксе и начинают обвешивать её проводами, трубками и капельницами. Один разрезает ножницами её кофту, а другой задергивает занавеску, закрывая обзор. Я замираю, затаив дыхание.

— Пройдите сюда, пожалуйста. — Медсестра усаживает меня на кушетку. Оборачивает руку манжетой, измеряет температуру и записывает параметры в белую карту.

— Я в порядке, мне нужно позвонить… — лезу в карманы джинсов, но вспоминаю, что потерял телефон перед тем, как прыгнуть.

«Отлично, придется брать такси».

Поднимаю на неё взгляд. — Могу я попросить какую-нибудь одежду, чтобы добраться домой?

— У нас только больничные халаты. Если живете далеко, лучше попросите кого-нибудь вас забрать. — Она снимает манжету. — Подпишете документы и можете идти. — Она скрывается в каморке.

«Только этого мне не хватало».

Если они узнают, что я в больнице, у меня будут проблемы. Мне нельзя здесь оставаться.

Встаю и, незамеченный, выскальзываю через главный вход, смешиваясь с толпой. Дождь кончился, но мокрая одежда и холод не помогают. Кости промерзли, дрожь продолжает сотрясать тело. Так я точно заболею. У края дороги замечаю пустое такси. Ускоряю шаг и поднимаю руку.

Сажусь, пристегиваюсь. — Виа делла Паче, 92.

— Попали под ливень? Тяжелый выдался денек? — таксист протягивает коробку салфеток.

Беру, выдавив слабую улыбку. — Спасибо, да… день выдался странный.

Прислоняю голову к стеклу, и сон накрывает меня. Я плаваю между моментами паники и яростными волнами, с которыми боролся, но больше всего меня мучит бледное, безжизненное лицо незнакомки. Девушка со светлой косой, холодная и пустая, не дает мне покоя.

— Молодой человек, молодой человек… мы приехали.

Моргнув пару раз, встречаю хмурый взгляд таксиста. — Вы в порядке?

— Да, простите. Заснул. Сколько я вам должен?

— Двадцать долларов.

Лезу в карман. Карты насквозь мокрые, купюры превратились в кашу… «Как я раньше об этом не подумал?»

Смотрю на него со смущенной улыбкой. — У меня только это, — показываю размокшие деньги.

Он качает головой. — Не могу принять в таком виде.

Вспышка в сознании: — Я зайду и разменяю, дайте минуту… поверьте мне.

Он колеблется, но кивает. Выхожу.

«Если Эдоардо узнает, будет смеяться надо мной вечно».

Как только я ступаю на землю, лицо искажается от недоумения.

«Где я оказался?»

Подхожу к окну такси. — Простите, вы уверены, что привезли меня по адресу?

— Это Виа делла Паче, 92. — Он показывает карту.

Невозможно. Сердце уходит в пятки. Здесь был вход в замок… всё выглядело иначе. И где королевская гвардия?

— Простите, а королевский дворец?

Таксист смотрит с раздражением. — О чем ты вообще?

— О дворце, где живет Король.

— Какой еще Король? — смеется он. — Вода тебе в голову ударила, парень. Если нет денег, так и скажи — отвезу в участок, там с тобой разберутся.

Смятение охватывает меня. Где я? Как он может не знать о Короле? Почему эта улица совсем не похожа на ту, где я вырос?

Лавиния

Почему я всё еще жива? Почему я обречена выживать? Почему люди смотрят на меня с состраданием?