— Не заставляй всех ждать.

Всех.

Конечно.

Я спустилась по ступеням.

У самой кареты меня нагнал тонкий голосок:

— Лиа!

Селия выбежала из дома в одной шали, бледная, растрёпанная, с красным носом. Ей было шестнадцать, но из-за вечной хрупкости она казалась младше. В руках она держала маленький свёрток.

— Ты простудишься, — сказала я.

— Возьми. Пожалуйста.

Она сунула мне свёрток в ладони. Тёплый. Завёрнутый в салфетку.

Я развернула край и увидела пирожок с яблоками. Кривоватый, подрумяненный с одного бока сильнее, чем с другого.

— Я сама испекла, — быстро сказала Селия. — Ну… почти сама. Марта помогала. Я подумала, вдруг там… вдруг тебе не дадут поесть.

Горло сжалось так резко, что я едва не рассмеялась и не расплакалась одновременно.

Вот она, моя свадебная роскошь. Не жемчуга. Не благословение. Не счастливые слёзы.

Кривой яблочный пирожок от младшей сестры, которая единственная подумала, что я могу проголодаться.

Я прижала свёрток к груди.

— Спасибо.

Селия шагнула ближе и вдруг крепко обняла меня. Неуклюже, сильно, отчаянно.

— Нерис дура, — прошептала она мне в плечо. — А они все ещё хуже.

— Тише, — сказала я, но впервые за утро улыбнулась по-настоящему.

— Я серьёзно.

— Знаю.

— Ты напишешь?

Я посмотрела на карету, на отца, на мать в дверях, на мокрые каменные ступени.

— Если мне позволят.

— А если не позволят?

Я наклонилась к её уху.

— Тогда я найду кухню, договорюсь с поварихой и отправлю письмо с мешком муки.

Селия фыркнула сквозь слёзы.

— Ты ненормальная.

— Это в нашем доме называется благоразумная.

Она отступила. Я села в карету. Дверца захлопнулась.

И только когда дом тронулся с места, я позволила себе развернуть пирожок и откусить маленький кусочек.

Яблоки оказались кислыми. Тесто — чуть тяжёлым.

Но это было первое за весь день, что принадлежало мне.

Дорога к храму заняла меньше четверти часа, хотя мне показалось, что мы ехали целую жизнь. Колёса стучали по булыжнику. Мать сидела напротив, сложив руки на коленях. Отец смотрел в окно. Никто не говорил.

Я доела пирожок до последней крошки и спрятала салфетку в рукав.

В храме было холодно.

Не торжественно-холодно, как бывает в больших залах с мраморными колоннами, а по-настоящему зябко. От каменного пола тянуло сыростью, свечи у алтаря дрожали, и белые цветы в высоких вазах выглядели так, словно их принесли не на свадьбу, а на поминки.

Гостей было мало.

С нашей стороны — несколько родственников, которым любопытство оказалось сильнее приличий. Со стороны жениха — трое мужчин в тёмных северных плащах и пожилая женщина с серебряной тростью. Она сидела прямо, почти неподвижно, и хотя её глаза были закрыты, я сразу поняла: она видит больше остальных.

А потом я увидела его.

Рейнар Вейр-Арденн стоял у алтаря.

Высокий. Неподвижный. В чёрном камзоле без лишних украшений, если не считать тонкой изумрудной застёжки у горла. Тёмные волосы были убраны назад, лицо казалось вырезанным из холодного камня. Красивым, да. Но такой красотой, к которой не хочется прикасаться без разрешения.

Он смотрел не на меня.

На отца.

И в этом взгляде было столько ледяного презрения, что я впервые за утро пожалела не себя.

Отец остановился рядом со мной. Его рука дрогнула под моей ладонью.

В храме шептались.

Я слышала обрывки:

— …не та сестра…

— …сбежала, говорят…

— …дракона обмануть решили?

— …вторая жена, а уже с подмены начинают…

Вторая жена.

Слово ударило неожиданно больно.

Я знала, что Рейнар был женат. Все знали. Его первая жена, леди Элиана Сорель, умерла два года назад при пожаре в северном крыле Грейнхольма. В светских гостиных об этом говорили приглушённо и с удовольствием: красавица-жена, проклятый замок, драконье пламя, закрытые похороны.

Теперь на её место привели меня.

Хотя нет. Не на место.

Места мне никто не собирался давать.

Отец подвёл меня к алтарю.

Рейнар наконец посмотрел на меня.

Я ожидала злости. Брезгливости. Может быть, насмешки.

Но его глаза оказались пустыми.

Не равнодушными даже — хуже. Так смотрят на вещь, которую доставили не туда, но возврат невозможен из-за условий договора.

— Лорд Вейр-Арденн, — голос отца сорвался. — Моя дочь Лиара Ортен.

— Я вижу, — ответил Рейнар.

У него был низкий голос. Спокойный. От этого по коже пошёл холод.

— Обстоятельства… — начал отец.

— Мне сообщили.

— Род Ортенов готов подтвердить, что Лиара также несёт кровь очага.

Вот тут Рейнар едва заметно повернул голову ко мне.

— Также?

Я могла промолчать. Так было бы удобнее для всех. Благоразумнее.

Но в храме было слишком холодно, платье слишком тесно, а кислые яблоки из Селиина пирожка всё ещё оставались на языке.

— Не также, милорд, — сказала я. — Именно я её и несу.

Отец резко втянул воздух.

Мать где-то позади тихо ахнула.

Рейнар смотрел на меня долго. В зелёных глазах впервые что-то мелькнуло. Не интерес. Скорее раздражение от того, что вещь внезапно заговорила.

— И почему же договор заключали не с вами?

Хороший вопрос.

Я чуть приподняла подбородок.

— Потому что моя семья предпочитает красивые решения правильным.

В храме стало так тихо, что я услышала, как треснула одна из свечей.

Серебряная трость пожилой женщины стукнула по каменному полу. Один раз. Тихо, но почему-то все обернулись.

Рейнар не обернулся.

Он всё ещё смотрел на меня.

— Вы понимаете, что этот брак не был предназначен вам?

— Да.

— Понимаете, что в Грейнхольме вас не ждут?

— После сегодняшнего утра меня это почти не удивляет.

Его губы едва заметно дрогнули. Не улыбка. Тень.

— Понимаете, что я могу отказаться?

Отец пошатнулся.

А я вдруг устала.

Не испугалась. Не разозлилась. Просто устала так сильно, что страх отступил куда-то в сторону.

— Можете, — сказала я. — Но не откажетесь.

Зелёные глаза сузились.

— Вы очень уверены для девушки, которую только что привезли вместо сбежавшей сестры.

— Я не уверена, милорд. Я считаю. Долг моего рода перед вашим слишком велик. Договор слишком стар. Если вы откажетесь, вам придётся признать его расторгнутым по вашей воле, а не по нашей вине. Вы потеряете право требовать кровь очага. Мы потеряем дом. Все будут несчастны, но формально виноваты окажетесь вы.

С каждым моим словом отец становился всё бледнее.

Зато Рейнар слушал внимательно.

— Продолжайте, леди Лиара.

— А ещё, — я сглотнула, потому что вот теперь