съехали с моста, я уговорила Яриму остановиться на пикник. Погода была отличной, кругом простирались зеленые луга, над которыми летали птицы, ловя мошкару, бабочек и всяких насекомых.

Природа так и манила разуться и пройтись босиком по мягкому зеленому ковру.

Идонт, съехав с дорожного тракта, проехал небольшое расстояние и остановил лошадей.

Выйдя из кареты, осмотрелась вокруг и решила пройтись.

— Мам, я прогуляюсь. А ты пока можешь скатерть самобранку расстилать или тоже отдохни, полюбуйся красотой вокруг.

Поцеловав мать, я не спеша побрела по невысокой луговой траве. Пока шла, срывала цветы, собирая букет для венка. Порой останавливалась, смотрела по сторонам и ликовала от красоты вокруг: невдалеке протекала река, и ее шумный поток был едва уловим. Небо было настолько голубым и чистым, что им можно было любоваться весь день. Вдали, на пригорке, виднелся старинный замок, он как будто слегка плыл, а иногда просто исчезал от стоящего в воздухе жаркого марева. В низине, покрытой темно-зеленой сочной травой, паслось стадо овец. Мужчина, одетый в плащ серого цвета, что-то делал возле столбиков загона, тянувшихся длинной нитью вдаль.

Любуясь красотой и спокойствием вокруг, в какой-то момент мне даже показалось, что я на Земле. Но, бросив взгляд на Сол, сразу скисла.

Услышав крик, оглянулась по сторонам и с изумлением заметила того самого человека, который возился у ограждения загона. Незнакомец мне махал и что-то кричал, а вот что — разобрать было невозможно.

Помахав ему рукой, я побрела дальше и так увлеклась сбором цветков, что подпрыгнула от неожиданности, когда услышала: — Если дорога жизнь, стой на месте!

Впервые послушалась и сделала то, что попросили. Скорей всего, это у меня получилось самопроизвольно из-за неожиданности.

Мужчина шел быстро, лицо его было сосредоточенно и хмуро. Преодолев расстояние, он, не спрашивая разрешения, подхватив меня на руки, закричал: — Ты что творишь?! Жить не хочешь?! Как ты вообще додумалась в это место зайти! Кругом столбики с предупредительными табличками. А она идет преспокойно, цветочки рвет.

Мне до жути стало обидно. Какой-то пастух орет так, как будто он имеет на это право. Шмыгнув носом, осмотрелась по сторонам.

— Я не видела никаких столбиков. Место красивое, решила прогуляться. Наша карета вон там стоит, — повернув голову, посмотрела в сторону стоявшей далеко повозки. Оказывается, далеко меня ножки увели.

— Не из этих мест выходит.

Я замотала головой в отрицании.

— Ясно, — вздохнув, проговорил незнакомец. — Низовье реки занимают уфы, и сейчас у них любовные игры, выбор самки.

При упоминании змеи я мгновенно обхватила руками шею пастуха и от страха приподнялась и чуть верхом на него не села. Прильнув грудью к его лицу, ощутила кожей колкую, примерно трехдневную щетину. Мне было не до этого, вертела головой, всматриваясь в траву, лишь сейчас заметила, как ее верхушки слегка покачиваются, хотя вокруг был штиль.

— Вот это мне подвезло, с одного свадебного сезона на другой угодила. А ты не боишься, что тебя покусают?

— Я в сапогах, но лучше змей не злить. Уж очень они агрессивны в этот период. И слезь, пожалуйста, с меня. Мне дышать и говорить тяжело, — с нотками смеха в голосе проговорил незнакомец, а затем, уже улыбаясь, спросил: — Получается, ты на двойных свадьбах побывала. Весело хоть время провела?

Мне стало неловко от своего поведения. Ослабив хватку на шее, чуть опустилась, и мое лицо оказалось напротив мужского лица. Я с изумлением рассматривала его глаза, похожие на океан в летний день. Синеву глаз по краям и в центре радужки окружали темные тучи, но в них то и дело вспыхивают солнечные лучи веселья. Ну, еще бы пастуху не смеяться!

— Очень весело. Бегу, куда глаза глядят, да не одна, а с маленьким чудом внутри меня. Крохотный еще совсем, две недельки.

И чего разоткровенничалась, сама не поняла. А тут еще Уфа выдумала дурить. Просунула хвост под плащ пастуха и обвила его торс. Наверно, подействовали витавшие вокруг змеиные флюиды, и она выбрала себе самца.

Незнакомец замер, смотря на меня изумленно, а я на него, мысленно крича на змею: «Уфа! Черт тебя дери! Ты что творишь?! Хочешь, чтобы он меня об землю шмякнул?».

Змеиные глаза с хитринкой всплыли передо мной и тут же исчезли. К счастью, полуоборот исчез. Пошевелив ногами, решила песней отвлечь внимание мужчины от того, что он сейчас ощутил:

«У меня судьба косолапая

У меня душа кровью капает

Не вини меня, не вини меня

Если что не так, ты обмани меня…»

Незнакомец задорно рассмеялся, а потом резко замолк и уже с сочувствием посмотрел на меня.

— И как же ты теперь одна? Люди осудят. Ребенку, да и тебе, прохода не дадут. Будут унижать, оскорблять, гадости выкрикивать.

И в эти мгновения я ощутила себя настолько беспомощной и одинокой. Вот так и подмывало спросить: «Мужчина, а вам случайно теща не нужна?». Но спросила я совершенно другое: — А ты не женат?

— Нет.

— Ты не представляешь, как мне страшно. Не за себя, за сына. Вот ты сказал, люди осуждать будут, а вот возьми и женись на мне. Ты не думай, я все умею делать: и убираться в доме, и кушать готовить, и стирать. А если у тебя дома нет, так у меня небольшие сбережения есть. Купим домик. Или выстроим там, где ты своих овец пасешь. Ты не смотри, что я без мужа и дитя под сердцем ношу. Я буду самой верной и хорошей женой. Полюбила, а меня обманули.

К горлу уже давно подступил тугой комок, не было сил сдерживать рвущихся слез. Уткнувшись в плащ незнакомца, я горько разрыдалась.

Очнулась от того, что меня бережно качают, как маленького ребенка. Присев на траву, незнакомец, прижав меня к себе, смотрел вдаль взглядом, в котором тянулась тягучая тоска.

Посмотрев на него, поняла, насколько была глупа в своем порыве найти сыну отца.

— Прости… накатило… вот и сорвалась.

Растерев ладонями на щеках слезы, захотела встать, но меня не выпустили из захвата.

— Ты у кого прислуживаешь?

Совсем не понимала, зачем он задавал мне такой вопрос, но решила ответить. Говорить, что я графиня, не стала.

— Служанкой у графини.

— А ты давно овец пасешь?

Пастух нахмурился.

— Бывает. В основном обхожу загоны, проверяю целостность его защиты. А зовут тебя как, плакса? — спросил он.

— Киара Корхарт. А тебя?

— Андж Магарианский, — представился мужчина и расплылся в довольной улыбке. — Ну что, Киара. Уговорила ты меня. Пойдем знакомиться с твоей госпожой. И просить у нее твоей руки. Родители твои, наверно, далеко.