назначения “Калун-Альфа” кардинально и, честно признаться, пугающе изменилась.

От былой, сияющей утонченной красотой и уверенной в себе женщины с позывным “Чаровница” не осталось даже следа.

Некогда длинные и блестящие черные волосы Доры сейчас были острижены коротко и неровно, а еще заметно потускнели, словно выцвели или припорошились пеплом.

Лицо выглядело неестественно бледным и усталым, а под темными выразительными глазами залегли глубокие тени.

Да уж, вот кого на гражданке знатно потрепала жизнь.

А я еще считала, что мне пришлось худо. Даже научилась тому, что просто не умела делать раньше — крайне обстоятельно и часто себя жалеть.

Проходясь профессиональным взглядом по фигуре Теодоры сверху вниз, я отметила и висящий на женщине мешком комбинезон, снятый будто с чужого плеча, и белую, почти прозрачную кожу на ее шее и руках, через которую отчетливо проступали дорожки синих вен, и скорбно ссутуленную спину, делающую мою собеседницу еще ниже ростом.

Что же с тобой случилось за эти годы, Тео?

Нет, не так.

Что могло случиться настолько страшного с женщиной, которую я помнила, чтобы она стала выглядеть гораздо хуже и измотаннее, чем после Данара, где мы обе чуть не лишились жизни?

Ведь даже в военном медцентре после того рокового и последнего для “Калун-Альфа” задания Чаровница, несмотря на произошедшее, выглядела гораздо жизнерадостнее, чем сейчас.

Трагическое событие, случившиеся с нашим отрядом семь лет назад, надломило нас обеих, единственных выживших участниц тайной боевой операции, детали которой сразу же получили статус “Секретно”.

А вердикт военного ведомства добил окончательно: нас безжалостно списали и после лечения незамедлительно отправили на гражданку без права когда-либо вернуться в строй.

“Отвоевались. Пора на покой,” — отрезал пришедший навестить нас с Тео в медцентре высокий чин из военного руководства.

Для меня полученная от командования новость стала шоком, потому что само выражение “мирная жизнь” еще с тринадцати лет являлось в моей картине мира чем-то далеким и эфемерным.

Чем-то таким, с чем взрослая и привыкшая следовать уставу Майя Бриг никогда прежде не сталкивалась.

Для Тео же кардинальные изменения в наших жизнях послужили знаком, что пора начать новую главу в своей истории, раз судьба дала нам обеим еще один шанс, позволив выкарабкаться из той передряги на Данаре.

Я помню свет и надежду в глазах Теодоры.

Помню ее успокаивающую теплую улыбку и изящные тонкие пальцы, ободряюще сжимающие мое плечо.

Помню ее уверенность в том, что даже после отставки жизнь не будет кончена, а впереди нас обязательно ожидает что-то хорошее и новое.

Во взгляде застывшей сейчас передо мной женщины я видела только тьму и обреченность.

И такую нечеловеческую усталость, что мне впервые за долгое время стало по-настоящему страшно.

Служба не сломала Теодору, ее внутренний свет погасило нечто, что случилось с ней уже потом в новой, мирной жизни.

И осознавать это было невыносимо жутко, а собственные проблемы казались какими-то пустыми и никчемными.

Краем глаза уловив какое-то постороннее движение, я вытянула шею и опустила взгляд, с удивлением наблюдая, как к Тео, чуть прячась за ее спину, жмется девчушка лет пяти.

Такая же черноволосая и темноглазая, как моя бывшая сослуживица.

И такая же изможденно и устало выглядящая.

Что же произошло с вами обеими, девочки? Кто это с вами сделал?

Единственным, сразу бросающимся в глаза отличием дочери от матери был, пожалуй, необычный голубоватый оттенок ее кожи, что говорило о принадлежности отца девчушки к конкретной инопланетной расе нашей галактики.

Латерниец?

Да вы шутите!

Чтобы Тео связалась с синекожими?

— Это Мисси. Артемисия, — по-своему расшифровала мое замешательство Дора. — Моя дочь.

— Привет, приятно познакомиться, Артемиссия. Меня зовут Майя, и я когда-то... работала с твоей мамой, — улыбнулась малышке, но та лишь молча окинула меня прищуренным недоверчивым взглядом и снова спряталась за свою родительницу, крепко вцепившись ей в ногу.

Я нахмурилась и снова подняла взгляд на лицо Теодоры.

Женщина молчала, нервно прикусывая бескровные сухие губы и словно чего-то от меня ожидая.

Честно признаться, встреча с кем-то из ТОЙ жизни несколько выбила меня из колеи.

Наверное, случись это в первые годы после отставки, я бы даже предпочла малодушно свернуть разговор и сбежать, опасаясь, что столкновение с прошлым приведет к новой порции кошмаров или очередному срыву.

— Здесь рядом с маркетом есть небольшое заведение верданской кухни. Давай я угощу вас ужином, — предложила неожиданно для самой себя, наблюдая при этом почему-то за прячущейся за мать малышкой.

Мисси сглотнула, словно упоминание еды мгновенно вызвало в ней чувство голода, и настойчиво затеребила Дору за штанину, будто бы прося ее согласиться.

“Они что, голодают?” — сообразила, наблюдая за реакцией девочки.

Тео медлила, с опаской оглядываясь по сторонам.

Я отметила, что моя собеседница специально заняла позицию в слепой зоне за стойкой с демонстрационными товарами, чтобы не попасть под бдительное око гало-камер.

— Хозяева этого места — мои знакомые. Там безопасно, — продолжила свои уговоры, ведо́мая навязчивым желанием узнать больше о жизни Тео после отставки. А еще разобраться в обстоятельствах появления на свет ее дочери и причинах, из-за которых эти двое выглядят и ведут себя так запуганно и встретились мне именно здесь и сейчас.

Если я не ошибаюсь, Теодора явно от кого-то прячется.

Уж не от отца ли Артемиссии?

Впрочем, это не удивительно, потому что латернийцы редко спокойно отпускают тех женщин, которых когда-то присвоили себе.

И чует мое сердце, что наша с Тео встреча точно не происки Провидения.

— Хорошо, — наконец произнесла бывшая сослуживица, хватая дочь за руку и натягивая на свою голову капюшон потрепанного комбинезона.

— Идем, — кивнула в сторону выхода, ставя обратно на полку так и не купленный контейнер с кофе и ненавязчиво прикрывая своих спутниц от приборов слежения.

С моим ростом и комплекцией спрятать худую и невысокую Тео и ее крошечную дочь не составило никакого труда.

Тогда я еще не могла и близко предположить, что сегодняшний день станет очередным переломным моментом моей жизни, который навсегда разделит ее на “до” и “после”.

Глава 2: Исповедь

Девятая колония Земли, планета Нум, город Гита

Майя Бриг

— Вижу, ты наконец-то отрастила волосы. Тебе идет, — начала беседу Тео после того, как андроид-официант принес нам заказанные блюда.

— Есть такое, — согласилась с ней, откидывая с плеча на спину толстую косу цвета темной