Стоило мне поднять вторую книгу, как за спиной упала ещё одна. Шлепок кожаного переплёта сопровождался тихим шуршанием, похожим на шёпот, будто кто-то повторял моё имя. Он был слишком тихим, чтобы разобрать слова.

Я начал вытаскивать книги, пытаясь найти источник звука.

－ Откуда же этот шёпот? － бормотал я, бросая их на пол одну за другой.

Это была уже некая мания － получить хоть один ответ. Я готов был перевернуть шкаф, как вдруг за спиной что-то упало с таким грохотом, что мне пришлось остановиться. Картина, над которой мама работала месяцами, лежала на полу. Я замер. Ощущение было словно, это не картина упала, а мама крикнула: «Остановись!».

Шёпот прекратился.

Я опустился на колени перед кучей книг, начал их разбирать, приводить в порядок.

И тут меня снова пронзил страх － такой же, как и на улице. На затылке вздыбились волосы. По спине прошёл холодок, будто кто-то легонечко провёл по ней ладонью. Следом маршем по телу прошли мурашки. Кто-то наблюдал за мной. Украдкой. И будто бы не впервые. Возможно, всё это время.

До меня донеслось едва уловимое шуршание. Я резко обернулся. В дверном проёме мелькнула тень － не фигура, а просто затемнение пространства, － и тут же исчезла. Последовал звук шагов, будто кто-то бежал босиком по полу.

Я бросился к столешнице, схватил своё уже привычное оружие и рванулся к коридору. Но совершенно забыл про барьер － с разбегу врезался в прозрачное нечто. Удар был такой силы, что я повалился на спину.

Лежал и смотрел в потолок. Скорее всего сейчас на моём лбу красуется величественная шишка. Смех вырвался сам－ истеричный, дрожащий. Всё это было настолько абсурдным, что даже смешно.

Была всего одна мысль, которая настырно крутилась у меня в голове.

Я здесь не один…

Глава 3

Я всё также лежал на полу, смотрел в потолок. На нём виднелись следы моих детских проказ, неудачный ремонт, следы горения от мелкого пожара, что устроили дети моей тётушки. Тогда родители так перепугались, что попросили больше не встречаться в их доме от греха подальше. А сейчас они, наверное, стоят где-то рядом и обсуждают, что со мной делать. Куда звонить? Что говорить? Мама, конечно же, эмоционально всплеснёт руками и скажет «Нас точно прокляли!» Единственный сын, и то псих.

－ Ещё один «психопат», － раздался голос сверху. － Вы либо думаете, что сошли с ума, либо начинаете неистово молиться. «Психи» мне нравятся больше. Вы хотя бы хоть что-то делаете, а не просто надеетесь на чудо.

Я вздрогнул и повернул голову к лестнице. По перилам скользил луч солнца, выхватывая пылинки из воздуха. Параллельно мне, оперевшись на перила стояла девушка.

Белокурые волосы струились по плечам, обрамляя лицо с идеальной кожей － ни родинок, ни морщинок, ни малейших изъянов. Словно фарфоровая кукла, ожившая в этом странном мире. Золотистые глаза смотрели на меня с усталой строгостью, а пальцы, слегка позолоченные на кончиках, подтверждали явно неземное происхождение. Белое платье в пол окутывало фигуру, складываясь мягкими складками.

－ Кто ты? － спросил я, пытаясь подняться. Тело слушалось плохо, будто принадлежало кому-то другому.

Она медленно спустилась по лестнице, не отрывая от меня взгляда:

－ Я － Хранитель этого места. Честно говоря, я не собиралась показываться до самого конца, мне казалось ты и сам справляешься неплохо. Но твои мысли, Мартин, уж слишком громкие. Мне стало невыносимо слушать этот бесконечный поток нытья.

－ Подожди… ты слышишь мои мысли? Прям все? И какое ещё такое место? Это просто дом. Мой родительский дом.

Она остановилась в паре шагов от меня, и в её голосе зазвучала лёгкая язвительность:

－ О, ты не первый, кто так считает. Все вы начинаете с этого. «Просто дом», «просто сон», «я сошёл с ума». Но это не так. Ты в лимбе, Мартин. Между жизнью и смертью. Между правдой и ложью, которую ты себе внушил.

Я упёрся спиной в стену, пытаясь собраться с мыслями:

－ Лимб? Что за бред…

－ Не бред, а возможно твоя новая реальность, － перебила она. － Ты можешь выйти отсюда. Но только если признаешь то, что сделал. Раскаешься. Или останешься здесь навсегда － в плену собственных иллюзий.

－ Мне не в чем раскаиваться! － выпалил я.

Хранитель вздохнула, и на мгновение в её глазах мелькнуло что-то вроде сочувствия:

－ Конечно. Но правда всё равно найдёт тебя. Вопрос лишь в том будешь ли ты готов её принять.

－ Что… что ты знаешь?

－ Я знаю всё. Всю твою жизнь от начала и до конца. Каждый твой выбор. Каждую мысль, что радовала или терзала тебя. Твои интересы. И то, что тебе не нравиться. Абсолютно всё. И даже то что произошло  в ту ночь, перед тем как ты попал сюда. Советую вспомнить самому. Принять этот факт. И либо раскаяться, либо нет. Выбор за тобой, Мартин. Но помни: время здесь течёт иначе. И чем дольше ты будешь отрицать, тем сложнее будет вернуться.

Она развернулась, чтобы уйти, но на мгновение замерла:

－ Кстати, － добавила она через плечо. － твоя мать, бедная женщина, потеряла любимого мужа, и возможно потеряет сына. Не трать время на возможность понять это место, лучше потрать его на воспоминание. Не стоит бросать её в полном одиночестве.

Мир вокруг дрогнул. В ушах зазвенело. Я почувствовал, как холодный пот стекает по спине, а ладони вспотели.

－ Что это значит? Почему ты говоришь, что она потеряла моего папу? － я уже потянулся, чтобы схватить её, остановить, потребовать ответить на мои вопросы. Но что-то остановило меня. Скомандовал стоять и не двигаться без слов, одним своим мнимым присутствием.

Хранитель не обернулась. Она просто растворилась в тени лестницы, оставив меня одного － с этой новой, невыносимой правдой. Перед глазами промелькнули картинки: отец, он кричит. На кого? Потом он падает. Кровь. Много, слишком много крови. Вот она та правда, про которую говорила хранитель.

То что я увидел напоминало гостиную. Я прошёл в неё. Часть книг всё так же валялась кучей на полу. Картине тоже была на полу. Но здесь нет крови. Всё как обычно. Кресло, торшер, диван, шкафчик с книгами, тумба, где хранились документы, инструменты отца и мамины журналы. Люстра, всё так же висит на потолке слегка покачиваясь. По центру был постелен ковёр. Его нам привёз один близкий друг отца. К нему ещё мама с барахолки купила столик.